Аксаков Анатолий Геннадьевич / 26.08 16:36
Сама аномальная жара очень сильно повлияла на сельскохозяйственный сектор, потому что собрали меньший урожай зерна. Хотя мы и говорим о том, что есть запасы, но сам факт подогревает ажиотаж, ажиотаж подогревает ожидания, а ожидания формируют цену, и они влияют на инфляцию. Поскольку сельское хозяйство тесно связаны с товарами, которые включены в потребительскую корзину, они будут влиять на инфляцию, потому что динамику роста цен считают по этой группе товаров. инфляция будет повыше, чем мы ожидали на 1-2%. Планировалось 6% - рекордное снижение инфляции, сейчас прогнозируется 8%. По сравнению с тем, что было раньше, это тоже низкий уровень, но, к сожалению, выше, чем прогнозировалось на этот год. Это неприятное влияние жары для граждан.
Достаточно большое количество молочного стада «пошло под нож», мяса продается больше. Говорят, на мясокомбинатах очередь, граждане привозят свою скотину для забоя. В результате есть опасность, что предложение молока уменьшится, если предложение уменьшается, это влияет на цены. Но опять же, это перекрывается сухим молоком. Можно в осенне-зимний период производить из него молочные продукты, таким образом компенсировать недопоступление цен на молоко. То есть все проблемы решаемые. По оценкам Минэкономразвития от 0,4% до 0,8% ВВП - влияние жары на экономику. Это примерно 200-250 млрд. рублей недополучения продуктов, услуг в экономике из-за жары.
Мы всегда должны быть готовы к таким аномалиям. Я считаю, что мы должны идти на затраты и помогать предприятиям сельского хозяйства приобретать новые технологии для того, чтобы не зависеть, в том числе, от аномальной жары.

ПРОНЬКО: Вы хоть отдохнули? Нет? Вам удалось?

АКСАКОВ: Не знаю. Уже забыл.

ПРОНЬКО: То есть, отдых был, но он испарился.

АКСАКОВ: Да, куча проблем, куча вопросов, которые необходимо решать, и мы их решаем, но это требует нагрузки. Эта нагрузка заставляет забывать то, что был отпуск.

ПРОНЬКО: Я с вами солидарен, потому что я вроде как только в этот понедельник вышел из отпуска, а я уже и не помню, где это было и когда это было. 

АКСАКОВ: Да. Но самое главное – я вернулся, когда здесь был дым. Я думал, как спрятаться, куда спрятаться от этого дыма.  

ПРОНЬКО: Нашли вариант?

АКСАКОВ: Уехал в Подмосковье километров за 50. Сказали, в каком направлении поехать, туда поехал.

ПРОНЬКО: Сказка?

АКСАКОВ: Ну, нормально. Лучше было, чем в Москве.

ПРОНЬКО: В Москве было жуть просто. Давайте мы в самом начале перед дискуссией посмотрим, чем закончились торги на российских фондовых площадках.

(Сухой остаток)

Российский рынок не остался в стороне от общей негативной динамики на мировых рынках: индекс ММВБ по итогам дня упал на 0,4% до отметки в 1335 пунктов. С утра после вчерашнего падения после плохих данных по продажам существующих домов в США российский рынок попытался подрасти, однако понижательное давление возобладало, и на протяжении всего дня индекс ММВБ постепенно снижался. В 16.30 и в 18.00 вышла очередная порция статистики по экономике США. Объем заказов длительного пользования вырос в июле всего на 0,3%, тогда как рынок ожидал их повышения на 3%. А продажи новых домов снизились до 276 тысяч, тогда как ожидалось, что они останутся на июньском уровне в 330 тысяч. Лидером рынка сегодня была "Транснефть" (преф), которая выросла более чем на 4,5%. Также в плюсе "Сургутнефтегаз" – в плюсе на 2%. Хуже рынка были ВТБ и "Сбербанк" – в минусе на 2,7% и 1,9%, которые падали на фоне вышедшей плохой отчетности "Сбербанка".

ПРОНЬКО: В общем-то, в Америке, если посмотреть выходящие макроданные, то, конечно, плохим новостям нет конца и края. Сейчас индекс Dow снижается на 0,4%; SMP – на 0,5%. Напомню, и накануне американские индексы были в отрицательной зоне. По сырьевым позициям нефть марки "Brent" –72,73. Коррекция вверх – 0,5%, "Light" в отрицательной пока зоне. Но вы видите, коррекция произошла в предыдущие дни – 71,62. За тройскую унцию золота дают 1242 доллара, это 0,74% рост. Но сейчас тренд отрицательный. И соотношение двух ведущих мировых валют – евро к доллару – 1,266, европеец на 0,23% прибавляет по отношению к американцу. Анатолий Геннадьевич, я хочу начать наш разговор с новости сегодняшнего дня. Вот мои коллеги из службы информации "Финам FM" рассказали о том, что Минфин все-таки нашел способ ввести так называемые безотзывные вклады. Министерство подготовило поправки к Гражданскому кодексу, которые позволяют российским банкам привлекать долгосрочные ресурсы на базе аналогов вкладов, так называемые сберегательные сертификаты. Значит, ну, вот об этом сегодня и деловая пресса российская писала, и вот таким образом, в общем-то, государство намерено идею о введении безотзывных вкладов – безуспешно обсуждаемая тема последние пять лет. Что интересно – и это принципиальный, конечно, момент – при размещении сбережений в сберегательные сертификаты… Я, кстати, хочу сразу сказать, это не имеет к "Сберу" никакого отношения, просто название, да, сберегательные сертификаты – от того, что вы сберегаете, а не от того, что "Сбербанк" будет их номинировать. Скорее всего, он, конечно, будет участвовать, но… и любой другой банк. Так вот, у россиян, которые будут размещать свои сбережения в сберегательные сертификаты, не будет возможности их досрочно изъять. 

АКСАКОВ: Но можно будет продать эти сберегательные сертификаты в любой момент на рынке.

ПРОНЬКО: Вот давайте, вот взгляд профессионала: о чем идет речь? Чтобы было всем понятно, как будет реализовываться? Вообще что это такое?

АКСАКОВ: Фактически это ценная бумага, от которой вы получаете доход, оговоренный с банком. То есть, в заключенном договоре описывается, какой доход вы должны получить. То же самое, очень похоже на вклад, но вы эту бумагу можете продать. Вот вклад вы не можете продать, а эту ценную бумагу вы можете на рынке продать, и с каким-то дисконтом, либо по номиналу – тогда проценты получит тот, кто купил эту ценную бумагу, – либо дешевле, это уже зависит от ситуации на рынке и от того, как вы договоритесь с покупателем этой бумаги.  

ПРОНЬКО: Грубо говоря, что-то напоминает облигации. 

АКСАКОВ: Что-то напоминает, да.

ПРОНЬКО: Хорошо. Но действительно человек не сможет, да, досрочно вернуть себе деньги, если вдруг что-то у него… 

АКСАКОВ: Если он не продаст бумагу, то досрочно не сможет вернуть эти деньги. То есть банк, который выпустил сберегательный сертификат, он, естественно, погасит его только тогда, когда наступит срок погашения, либо вы договоритесь с банком…

ПРОНЬКО: Срок погашения – это пять лет обязательно? Или это может любой?..

АКСАКОВ: Любой.

ПРОНЬКО: Год? Два? Три?

АКСАКОВ: Если в сертификате предусмотрено погашение через месяц, значит, через месяц. Если через год – через год, и так далее.

ПРОНЬКО: Как правило, у сберегательных сертификатов ставка выше, ниже, чем по вкладам?

АКСАКОВ: Пока у нас на рынке этот инструмент не работал, поэтому и трудно сказать.

ПРОНЬКО: Ваш взгляд.

АКСАКОВ: Я думаю, что на начальных этапах будет выше, потому что надо привлечь, во-первых, покупателей. А во-вторых, у банка появляется преимущество: он сможет этими деньгами уже более эффективно управлять. Он будет знать, что эти деньги он должен вернуть через определенный промежуток времени. И никто не заставит его раньше их вернуть. Соответственно, он может смело их направить на какие-то долгосрочные кредиты, исходя из тех сроков, на которые продал эти сертификаты.   

ПРОНЬКО: По вашему мнению, это предложение Минфина заинтересует россиян?

АКСАКОВ: Вы посмотрите сообщения агентств, может быть, других средств массовой информации, чье это предложение, полгода, год назад. И вы увидите, что Ассоциация региональных банков уже давно предлагала и сформулировала, так сказать, законопроект, который необходимо принять для того, чтобы сберегательные сертификаты так, как это в Соединенных Штатах Америки, например, работает, работали и в Российской Федерации.

ПРОНЬКО: По вашему мнению, это заинтересует россиян?

АКСАКОВ: Я думаю, заинтересует. Это прекрасная идея, я в этом плане благодарен Минфину, что они поддержали нашу идею.

ПРОНЬКО: Время только прошло, к сожалению.

АКСАКОВ: Ну, почему?.. Лучше поздно, чем никогда. Знаете такую фразу?..

ПРОНЬКО: Да, есть такая. У нас вообще, у русских, много подобных высказываний, особенно касаемо законов. Скажите, пожалуйста, Анатолий Геннадьевич, а какова степень защищенности этих сберегательных сертификатов. Вот мы знаем, допустим, что государство гарантирует через АСВ вклады. А здесь?

АКСАКОВ: Мы, по крайней мере, предлагали, чтобы суммы, которые будут вложены в эти сертификаты, они должны быть застрахованы системой страхования вкладов. Кстати, Турбанов нас тоже поддержит в этом плане…

ПРОНЬКО: Я поясню – гендиректор "АСВ", "Агентство по страхованию вкладов".

АКСАКОВ: Мы обсуждали в Агентстве, кстати, от них, может быть, первые посылы шли по реализации этой идеи. И они поддерживают идею, что вот эти суммы, которые вложены в сберегательные сертификаты, они должны быть защищены системой страхования вкладов.

ПРОНЬКО: Люди одно время сберегали и достаточно серьезные средства откладывали, безусловно, стимулировали это все банки, я не хочу сейчас эту историю разбирать с процентами и так далее. В общем-то, кто урюхался, тот урюхался, это его проблемы, пусть решает. Сейчас все понимают, что ставка по вкладам, она меньше, чем те же инфляционные ожидания в российской экономике.

АКСАКОВ: Да нет, я бы не сказал. Вот сейчас ставка по вкладам пока еще выше уровня инфляции, которая у нас сегодня есть. Ставка по вкладам средняя около 9%, я имею в виду рублевые вклады, даже есть 10%, инфляция, как известно, прогнозируется 6% по текущему году. Так что у нас реальные ставки выше.

ПРОНЬКО: Вот Минфин говорит о длинных, долгосрочных ресурсах, которые необходимы российской экономике. Оценочный профессиональный взгляд: сколько в объеме может быть привлечено через сберегательные сертификаты?

АКСАКОВ: У нас сейчас вкладов населения более 8 триллионов рублей. Причем, это сегодня главный источник ресурсной базы банков. И довольно дорогой ресурс. Причем, ресурс не очень надежный, потому, что вкладчик в любой момент может придти и сказать, что я хочу сегодня деньги свои забрать.

ПРОНЬКО: Он имеет право.

АКСАКОВ: Да, на это он имеет право. При этом договор был заключен на год, на три. И банк все равно ему возвращает деньги, несмотря на то, что срок погашения вклада не поступил. А сберегательные сертификаты, если по ним будут более выгодные условия, а банки на это, я уверен, пойдут, половину вот этого ресурса вполне могут  на себя перетянуть. Ну, 4 триллиона – довольно порядочная сумма…

ПРОНЬКО: Мы уйдем на короткую рекламу. Я хочу спросить у наших слушателей. Вот смотрите, действительно очень интересное предложение, я солидарен с Ассоциацией региональных банков и с Минфином, который поддержал сейчас эту инициативу, и никто из экспертов не будет возражать, что российской экономике нужны длинные деньги. Это крайняя необходимость. Вот вспомните, очень много было разговоров в 2008 году по поводу корпоративного долга. А почему? А потому что было невыгодно, потому что там было дешевле, за бугром, я имею в виду. Но здесь есть принципиальный момент: откликнитесь ли вы (я обращаюсь к слушателям), как вкладчики потенциальные, как инвесторы потенциальные, готовы вы ли вы вложить свои кровные деньги именно в такой долгосрочный инструмент, как сберегательные сертификаты? Еще раз подчеркну, что речь о временном периоде решается клиентом и банком – год, два, три, пять, десять, хоть двадцать лет, и такие могут быть решения. Вот вы готовы на это пойти? Подчеркиваю: там есть принципиальный момент – вы не сможете раннее оговоренного срока разорвать данное соглашение. При этом, как сказал Анатолий Геннадьевич, вы можете продать. Но какую-то премию придется отдать тому, кто согласится выкупить данный актив, данную ценную бумагу. Или все-таки вы предпочитаете вклады, которые, может, не всегда нравятся банкам, потому, что могут быть расторгнуты эти соглашения? Я еще раз подчеркиваю, я не выступаю адвокатом банков, но поймите тоже правильно, банки же рассчитывают. То есть они привлекли на год, они считают, что через год только состоится факт обслуживания данного обязательства. А жизнь, она такая многогранная штука, что что-то произошло, и человек расторг, и соответственно, это наносит удар по банку моментально. Не смертельный удар, но очень серьезный.

АКСАКОВ: А иногда смертельный.

ПРОНЬКО: Есть такие прецеденты?

АКСАКОВ: В связи с этим кризисом, который был, и еще не прошел, во многих странах были проблемы, и государство было вынуждено вмешиваться (в Великобритании, например), и помогать банкам, чтобы они выполнили обязательствами перед вкладчиками.

ПРОНЬКО: Точно, Анатолий Геннадьевич. А Исландия? Это же из этой же серии.

АКСАКОВ: А у нас 1998 год, когда не было системы страхования вкладов, и вкладчики пошли бомбить, забирать свои вклады. В результате, многие банки не выдержали такого напора вкладчиков и обанкротились.

ПРОНЬКО: То есть даже самый крупный, надежный и эффективный банк можно обвалить, если массово вкладчики начинают забирать свои деньги?

АКСАКОВ: Безусловно. Слово "бомбить", конечно, неудачно, я имею в виду, что вкладчики, конечно же, нервничают во время кризисов. И у нас в 2008 году в октябре 15% вкладов было изъято из банков. И тогда только беззалоговые аукционы, которые вел Центральный Банк для кредитных организаций, выдача беззалоговых кредитов, где-то спасла нашу банковскую систему, помогла ей выдержать напор вкладчиков. А потом, когда волнения улеглись, когда вкладчики поняли, что вклады выдаются, все нормально, они перестали атаковать кредитные учреждения, в результате ситуация стабилизировалась. То есть, любой хороший банк… из-за слухов, кстати, к сожалению, иногда недобросовестные конкуренты распространяют слухи о тяжелом положении того или иного банка, вкладчики устремляются в него, и ставят в очень тяжелое положение.

ПРОНЬКО: Кстати, вот в кризисные пиковые месяцы ведь это было, я помню, разборки были.

АКСАКОВ: Однозначно, я сам участвовал…

ПРОНЬКО: И обвиняли некоторые (не буду называть) крупнейшие  российские банки вот в этом деле.

АКСАКОВ: Да. Сам урегулировал эту ситуацию, в том числе требуя, чтобы была добросовестная конкуренция.

ПРОНЬКО:  А наказывали тех, кто использовал такой метод?

АКСАКОВ: Наказывали.

ПРОНЬКО: То есть, есть прецеденты, есть факты выявленные?

АКСАКОВ: Есть конкретно наказанные люди, в том числе крупнейших учреждений.

ПРОНЬКО: Мы уходим на рекламу, а затем, пожалуйста, ваши мнения, комментарии, мысли. Понимаете, если вы не поддержите данную инициативу, тогда аргументы приведите, почему вы не хотели бы свои сбережения хранить в новом инструменте, который появляется на российском банковском рынке. Или вы готовы пойти на это? Короткая реклама, возвращаемся, ваши звонки.

ПРОНЬКО: 21 час 21 минута. Это "Сухой остаток", "Финам FM", Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков, депутат Госдумы России сегодня у нас отвечает на мои и ваши вопросы. А сейчас вот ваши реплики, комментарии, мнения по поводу сберегательных сертификатов. Мне нужны аргументы "за", мне нужны аргументы "против". Анатолия Геннадьевича я попрошу комментировать ваши реплики. Конечно, пользуйтесь сайтом www.finam.fm. Добрый вечер. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте, меня зовут Роман.

ПРОНЬКО: Да, Роман.

СЛУШАТЕЛЬ: Я готов воспользоваться данным новым инструментом, поскольку, в отличие от, скажем, ПИФов, это, на мой взгляд, такой, достаточно рисковый инструмент, то есть, особенно, если это будет "Агентство по страхованию вкладов", я смогу на более выгодных условиях, чем вклад обычный, разместить деньги. И, в общем-то, по-моему, аналогов такому инструменту в настоящее время, в принципе, нет.

ПРОНЬКО: Ну, вот смотрите. А если вот ваша жизненная ситуация, конечно, не дай Бог, изменится, и вам потребуются финансовые ресурсы. Вы не можете разорвать соглашение по сберегательному сертификату. Вы пойдете продавать его с дисконтом?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, конечно.

ПРОНЬКО: То есть, вас это не смущает.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня это не смущает. То есть, единственное, перед тем, как осуществить это действие, нужно четко просчитать, сколько денег готов на длительное время вложить. Но при этом очень привлекает именно фактически отсутствие риска.

ПРОНЬКО: Роман, а скажите мне, пожалуйста, по вашему мнению, временной лаг какой бы вы выбрали? Год или более долгосрочное сбережение?

СЛУШАТЕЛЬ: Зависит от условий, конечно. Ну, 2-3 года, в принципе, нормальное вложение средств.

ПРОНЬКО: 2-3 года. Спасибо огромное. Анатолий Геннадьевич, что скажете?

АКСАКОВ: Роман поддерживает нашу идею. Я ему благодарен. Считаю, что на 2-3 года, действительно, было бы выгодно вложить деньги, если вы можете на такой срок отвлечь свои сбережения. Потому что сейчас в одностороннем порядке вклады, проценты по вкладам менять нельзя, тем более, по сберегательному сертификату. И, соответственно, вы, так сказать, гарантировано будете получать относительно высокий доход. Потому что, я уверен, что со снижением инфляции, а долгосрочная тенденция будет такова, и доходность по разного вида инструментам, в том числе по сберегательным сертификатам, по вкладам, будет ниже.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, вот смотрите. Очень часто возникают споры, когда банки меняют процентные ставки по вкладам. Они оговаривают это в контрактах, что они имеют право, в том числе, и снизить их. Конъюнктура рынка изменилась, и инфляцию зажали. И вот, по вашему…

АКСАКОВ: Сейчас… Сейчас законодательно это запрещено.

ПРОНЬКО: Запрещено?

АКСАКОВ: Запрещено.

ПРОНЬКО: Вот сейчас уже это запрещено.

АКСАКОВ: Все.

ПРОНЬКО: Это будет распространяться и на сертификаты сберегательные?

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: То есть, вот процент…

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: …Оговорен, допустим, на 3 года.

АКСАКОВ: Да. Да.

ПРОНЬКО: И банк также будет не иметь права…

АКСАКОВ: Но в том числе и повышать не будет.

ПРОНЬКО: Понятно, да. Но и меня…

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: То есть, изменения невозможны?

АКСАКОВ: Невозможны.

ПРОНЬКО: Вы… Да?

АКСАКОВ: Может быть, может быть, если это будет увязано с плавающей ставкой, скажем, с MosPrime или с LIBOR, так сказать, на зарубежных рынках. Но мы работаем в России, поэтому ускоряем MosPrime. Такие варианты возможны, но они экзотичны, они вот по вкладам не применяются. И вряд ли будет это и по сберсертификатам.

ПРОНЬКО: Ага. Вот еще. Теперь продолжаем общаться. Я хочу услышать не только за, мне нужно и против. 730-73-70. Аргументы, аргументы, да. То есть, если говорите "за" – аргументы. Вот Роман их высказал. Если вы говорите: нет, вы не готовы свои сбережения хранить в сберегательных сертификатах, да, и готовы оставаться в традиционной форме сбережений, как то вклад банковский, да, вот приводите свои аргументы. 730-73-70. Добрый вечер. Как вас зовут, алле?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Александр. Москва.

ПРОНЬКО: Да, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, я бы хотел бы сказать, что в целом это очень позитивно и своевременно. Готов размещать средства в сертификатах, но при условии выполнения ряда позиций.

ПРОНЬКО: Так.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, во-первых, хотелось бы, чтобы на эти сертификаты сохранялась бы система страхования вкладов.

ПРОНЬКО: Так.

СЛУШАТЕЛЬ: Второе. Хотелось бы, чтобы при возможном банкротстве банка мы бы попадали бы в ту же самую очередь, что и вкладчики – физические лица.

ПРОНЬКО: Так.

СЛУШАТЕЛЬ: Третье. Хотелось бы, чтобы была бы разработана структура, ну, то бишь такая, что можно было бы использовать данный сертификат как залоговый          инструмент. Чтобы я мог его не продавать, а прийти в банк, получить кредит под залог данного сертификата. Ну, и четвертое, самое главное, чтобы все правила игры, которые, ну, в том числе те, о которых я сказал ранее, были бы публичны и абсолютно прозрачны.

ПРОНЬКО: Да. Спасибо большое. Ну, вот…

АКСАКОВ: Я только могу одно сказать, что очень квалифицированные у вас слушатели. Ну, по поводу того…

ПРОНЬКО: Чем мы гордимся и уважаем наших слушателей.

АКСАКОВ: Да. Очень квалифицированные слушатели. Что касается страхования, я уже сказал. Должны быть защищены системой страхования. Что касается очередности при банкротстве банков. Очевидно, и мы за это выступаем, что это первая очередь вместе с вкладчиками. В первую очередь все…

ПРОНЬКО: То есть не будет первый сорт. Не будет второго сорта.

АКСАКОВ: Да. Перед ними выполняются обязательства. Что касается использования этого инструмента в залог. Очевидно, он должен использоваться. Здесь одно "но" есть. Сегодня денежные средства, в том числе средства во вкладе, нельзя принимать в залог по российскому законодательству. Мы давно считаем и предлагаем, и сейчас уже в законопроектах есть такие предложения, что деньги и деньги, лежащие во вкладе, должны приниматься в залог. То есть, банк должен иметь право…

ПРОНЬКО: Что препятствует, Анатолий Геннадьевич? Что говорят…

АКСАКОВ: Законодательство.

ПРОНЬКО: Нет. А что говорят ваши оппоненты?

АКСАКОВ: Я даже не знаю. Вот разумных доводов я не слышал. И сейчас уже это и правительство понимает, и все, кто принимает решения, влияет на принятие решений, они понимают, эту идею поддерживают. Я думаю, что осенью такой закон будет принят. Соответственно, этот инструмент можно будет спокойно принимать в залог при предоставлении кредита, например. Либо при решении других проблем для привлечения денег собственником этого сертификата, например.

ПРОНЬКО: Ну, то есть, ценная бумага – она и будет выполнять свое предназначение?

АКСАКОВ: Да, да, да, да. Как акции, облигации сегодня можно отдавать в залог, точно так же можно будет и сертификаты.

ПРОНЬКО: То есть вы надеетесь, что на осенней сессии данные вопросы будут решены?

АКСАКОВ: Я надеюсь, да. Эта норма прописана в пакете законопроектов, связанных с законом о секьюритизации. Потому что эффективно осуществлять секьюритизацию активов банков, ну, и любых других организаций, нельзя, если нельзя принимать в залог средства, лежащие на банковском счете.

ПРОНЬКО: Продолжаем общаться со слушателями. Еще раз напомню. Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков, депутат Государственной Думы России у нас сегодня в "Сухом остатке" на finam.fm. 730-73-70. Если не можете дозвониться, тогда пишите на www.finam.fm. Добрый вечер. Как вас зовут? Алло. Да, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Вы меня слышите? Добрый день. Меня зовут…

ПРОНЬКО: Да, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Ильгиз. Я из Москвы.

ПРОНЬКО: Да, Ильгиз.

СЛУШАТЕЛЬ: По-моему, это просто великолепная идея. И…

ПРОНЬКО: Да что ж такое-то? Все сторонники. Где, где противники? Почему это прекрасная идея? Или там хорошая?

СЛУШАТЕЛЬ: Это прекрасная идея, причем…

АКСАКОВ: Я думаю, это результат жары, которая была у нас… Мы же сегодня жару обсуждаем. Вот видите, жара принесла полезный результат.

ПРОНЬКО: Ну, да.

АКСАКОВ: Родился законопроект.

ПРОНЬКО: Те, кто придерживался иного мнения, они повымирали, как мамонты в этой духоте, в этой жаре и в этом смоге. Ильгиз, простите, то, что мы вас прервали. Давайте ваши аргументы.

СЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, это даже интересно не с точки зрения приобретения сертификата у банка, а интересно с точки зрения приобретения его у других лиц, которые захотят его реализовать. Смотрите. Во-первых, я получаю бонус по проценту от банка. И также я получаю бонус от человека, который реализует мне сертификат. В итоге я получаю большие проценты по застрахованному вкладу.

АКСАКОВ: Ну, это как вы договоритесь. Может быть, вкладчик разрешит, согласится продать только по номиналу. То есть проценты он готов уступить, потерять, так же как по вкладу, в общем-то, теряет, если он досрочно его изымает. Ну, а там дальше… А если ему очень нужны деньги, наверное, может быть, и больше дисконт.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, если он на середине вклад мне реализует, то фактически я половину вот этого срока буду получать процент, и плюс небольшой дисконт от него.

АКСАКОВ: Возможно. Это возможный вариант, да.

ПРОНЬКО: Предмет переговоров.

АКСАКОВ: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: И плюс еще ставка по этому сертификату будет выше, чем просто у банковского вклада. Получается, я в любом случае в выигрыше.

ПРОНЬКО: Нет, смотрите. Господин Аксаков оговорился. Очень принципиальный момент был.

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ПРОНЬКО: Это на начальной стадии, скорее всего, будет.

АКСАКОВ: Ну, возможно, и на всех предыдущих. Потому что эти деньги для банка более интересны, и он готов здесь, так сказать, предоставить более выгодные условия. Потому что этими деньгами он может спокойно оперировать, спокойно планировать свою кредитную, например, политику. То есть он отправит эти деньги в кредит какому-то заемщику, и не будет бояться и ломать голову над тем, придет завтра вкладчик или не придет.

ПРОНЬКО: После новостей середины часа принимаю звонки только противников.

АКСАКОВ: А про жару-то мы будем говорить?

ПРОНЬКО: А мы уже про нее говорим. Потому как жара навеяла, наконец-то, Минфину, да, после пятилетней дискуссии…

АКСАКОВ: Кстати, еще очень хорошую идею Минфин родил в результате жары.

ПРОНЬКО: Подождите, это будет интрига. О чем пойдет речь? После новостей.

ПРОНЬКО: Это "Финам FM", программа "Сухой остаток". В Москве 21 час и 34 минуты. Меня зовут Юрий Пронько. И добрый вечер тем, кто в эти минуты к нам присоединился. Еще раз напомню, наш сегодняшний компетентный гость – Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России, депутат Государственной Думы страны. Значит, я сказал, за советскую власть я тут не позволю агитировать, да? Значит, а то, понимаешь ли, компетентные, грамотные, ну правильно, проекту уже 2 года, кстати, исполнилось, "Сухому остатку" уже, как мы в эфире. Будем отмечать, может быть, кого-то из вас позовем, вот. Мы определимся, расскажем потом. Так вот, третий год он уже приносит свои плоды. Но я хочу услышать и противников, да? Имейте совесть, уважаемые господа и дамы. 730-73-70. Я понимаю, что Ассоциация региональных банков с Минфином договорились, вводят новый инструмент, да, значит, там депутаты Госдумы поддерживают. Все правильно, всем нужны длинные деньги. Но там, же должен быть подвох, да? Подвох-то какой-то должен быть или нет, а, Анатолий Геннадьевич?

АКСАКОВ: Не знаю, я не вижу подвохов.

ПРОНЬКО: Но нет, хорошо, это все принимается. Значит, 730-73-70 и finam.fm – это наши средства коммуникации.

АКСАКОВ: Я хотел…

ПРОНЬКО: Подождите, я знаю, о чем вы…

АКСАКОВ: …Сказать о другой идее.

ПРОНЬКО: Подождите. Это вот, это очень важная идея, да…

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: …Поэтому я хочу ее приберечь, а вы потом ее расскажете, безусловно, у вас будет такая возможность. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут? Вы противник?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Я в эфире?

ПРОНЬКО: Добрый вечер. Да, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Меня зовут Виктор. Я противник.

ПРОНЬКО: Так, отлично. Пошли наши.

СЛУШАТЕЛЬ: Да я не знаю, отлично или нет. Я просто не понимаю, где вы нашли в России экономику, куда вы такие деньги запулить собираетесь. Там… Просто, понимаете, вот где она, экономика-то?

ПРОНЬКО: То есть, получается так. Население откликнется…

СЛУШАТЕЛЬ: Вы слышали последнюю новость, Чубайс которую тут запулил сегодня?

ПРОНЬКО: Почему вот называется только фамилия Чубайса? Там есть и Евту…

СЛУШАТЕЛЬ: А потому что…

ПРОНЬКО: Подождите, подождите, Виктор.

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ПРОНЬКО: Там есть и Евтушенков. Почему вы вторую-то фамилию не называете? Я прекрасно понимаю, о чем вы.

СЛУШАТЕЛЬ: Ой, этого, этого я вообще не знаю.

ПРОНЬКО: А, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Я, в принципе, понимаете? Я работал просто…

ПРОНЬКО: Подождите.

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ПРОНЬКО: У вас есть возможность сейчас в Интернет зайти?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, я просто вот специально остановился…

ПРОНЬКО: Наберите слово АФК "Система", и вы поймете, о чем идет речь.

СЛУШАТЕЛЬ: …Я просто из машины и с мобильника, понимаете?

ПРОНЬКО: Так, так.

СЛУШАТЕЛЬ: Я вот сейчас дойду, я включу, вот.

ПРОНЬКО: Так.

СЛУШАТЕЛЬ: В принципе, ну, ни о чем мне не говорит. Просто непонятна позиция этого человека. Когда Медведев сказал, что 80% продуктов надо, чтоб мы были там независимы от всего…

ПРОНЬКО: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: …Он сказал, что нет, это много. Надо бы, чтоб 60 или там 40 было. А теперь он хочет ограничить ввоз чего-то, чтоб там свои "РОСНАНО" там какие-то…

ПРОНЬКО: Да не чего-то, а микрочипов, я вам могу сказать, микрочипы. Они запускают завод, АФК "Система" и "РОСНАНО", и они… Подождите, это нерешенный вопрос. Если не ошибаюсь…

СЛУШАТЕЛЬ: Я просто хочу понять, если в эту экономику…

ПРОНЬКО: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: …Деньги длинные нужны, то не надо ей такие длинные деньги. Она неконкурентоспособна изначально.

ПРОНЬКО: Спасибо, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Если она живет, то за счет ограничений чего-то.

ПРОНЬКО: Отлично. Спасибо, Виктор. Анатолий Геннадий, пожалуйста. Действительно сегодня стало известно о том, что Евтушенков и Чубайс, соответственно, АФК "Система", да… Я просто обращаю внимание тех, кто не в курсе, но кто имеет возможность сейчас посмотреть, да? Зайдите в Интернет, вы поймете, что такое АФК "Система". Это очень нехилая на самом деле структура, очень нехилая. Так вот, эти две компании запускают свой завод по производству микрочипов. И действительно для многих было сегодня это такой новостью ошарашивающей, в том числе, и для меня, я ее узнал в 5-30 сегодня утра, вот так вот мне не сообщили об этом, да? И я был так же ошарашен и в шоке, потому что они предлагают правительству ввести ограничения, кстати, через вас это пойдет, законодатели, да? Я имею в виду Анатолия Геннадьевича как депутата уже Государственной Думы России. Но! Вот обращаю внимание, сейчас господин Аксаков ответит. Господа, не надо раньше времени шуметь. Во-первых, этот вопрос будет обсуждаться на уровне Путина. Я сейчас запамятовал, на какое число назначено уже совещание. А я не уверен, что Владимир Путин поддержит. Если поддержит, то тогда, значит, какие-то будут… Мы обязательно расскажем это все. Слушайте "Финам FM". Теперь, Анатолий Геннадьевич, пожалуйста, по поводу того, что этой экономике не нужны длинные деньги.

АКСАКОВ: Если мы будем ограничивать свой рынок, закрывать его от импортных аналогов, то это будет приводить к деградации экономики. В советское время мы проходили. Мы много раз хотели сделать супер автомобиль и, к сожалению, автомобильная промышленность наша оказалась крайне неконкурентоспособна, как и, впрочем, многие-многие другие отрасли. Потому что не было конкуренции. Нет конкуренции, значит, нет развития. Поэтому такие предложения нужно встречать очень аккуратно, все просчитывая, но при этом надо иметь в виду. Бразилия, скажем, закрывая свой рынок от товаров импортных, она открывала рынок для капиталов внешних, которые приходили в Бразилию и производили то, что не могли завезти из-за рубежа, они начали производить внутри Бразилии. То же самое сделал Китай.

ПРОНЬКО: На месте, что называется.

АКСАКОВ: На месте. То же самое, кстати, делало и США, которое закрывало свой рынок для ввоза японских автомобилей, японцы начали производить эти автомобили в Соединенных Штатах Америки, конкурируя с этими странами. Я думаю, что Чубайс и Евтушенков предложили как раз этот вариант. Мол, если хотите конкурировать с нами, то стройте производство чипов в России и конкурируйте. В принципе, это вопрос дискуссии, просчетов всех вариантов, придут ли, будут ли строить, и будут ли конкурировать. Если не придут, не будут строить, то тогда рынок нельзя закрывать. И, в принципе, закрывать его можно только с помощью пошлин в данном случае, да. А лучше с помощью девальвации. Но опять же, еще раз повторю, вы правильно абсолютно сказали, что это вопрос дискуссии, и вот принятия решения, исходя из всех за и против. Не всегда закрытие рынка, вот о чем я сказал, да, закрытие, в принципе, плохо, да? Но не всегда это вред для экономики. На определенном этапе, как это сделали в Бразилии, в Китае, они заставили фактически мировых производителей производить высокотехнологичную продукцию внутри этих стран. И потом открыли рынки. Потом, пожалуйста, заходите к нам, приходите, но вы будете конкурировать сами с собой, со своими компаниями, которые работают в нашей стране.

ПРОНЬКО: Значит, Виктору и всем нашим слушателям я обещаю, как только будет принято то, или иное решение на совещании у Путина, "Сухой остаток" вам обязательно об этом расскажет.

АКСАКОВ: Кстати, хороший пример…

ПРОНЬКО: Мы пригласим… У нас, кстати, отличные отношения с "РОСНАНО". Если надо, мы пригласим людей из этой компании. Не обещаю стопроцентно Анатолия Борисовича, но то, что одного из вице-президентов пригласим – это железобетонно, не вопрос.

АКСАКОВ: Хороший пример с Тольятти. Вот если бы дали не только Фиату прийти к нам, в Советский Союз в 1970-е годы или в конце 1960-х, а еще бы и Форду и другим, так сказать, производителям автомобилей, то у нас была бы другая автомобильная промышленность, здесь другая ситуация вообще, то есть сейчас.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, ну получается, какова конечная цель, да, какой сухой остаток должен быть от такого решения, да? Либо вы стимулируете приход капиталов…

АКСАКОВ: Ну, капиталов, понимаете…

ПРОНЬКО: …Сейчас люди, сегодня услышав эту новость, да, они, конечно, были ошарашены. Это что за фигня такая, да, когда проводится или декларируется одна политика, да, а, значит, эти две компании, эти два топ-менеджера предлагают другое?

АКСАКОВ: Нельзя создавать эксклюзивов ни для кого. Это абсолютно правильно. Нужно создавать равные условия конкуренции для всех фирм, работающих на территории России. Это вот должно быть аксиома, это должно быть закон, я не знаю, это вообще как "Отче наш", Библия, и так далее. Если преследуется вот эта позиция Чубайсом и Евтушенковым, то это абсолютно неправильная позиция, и ее надо, так сказать, мочить, извините, так сказать, критиковать и не пропускать. Если же ставится задача создать условия конкуренции, равные внутри России для всех компаний, которые хотят работать на этом рынке, производить, реализовывать, то в этом ничего плохого нет. Поэтому подискутируем над этим предложением. Я думаю, многие схватили только одну часть идеи, которая была озвучена.

ПРОНЬКО: Ограничить импорт на российский рынок.

АКСАКОВ: Ну, к сожалению, просто научены горьким опытом так идеи подхватывать. Я что-то сомневаюсь, что Чубайс мог такое предложить.

ПРОНЬКО: Но факт остается фактом. Договорились, значит, со слушателями мы эту тему так не оставим. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут? Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день…. Вечер. Меня зовут Дмитрий.

ПРОНЬКО: Дмитрий, вы в Москве?

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

ПРОНЬКО: Слушайте, я вот третий раз уже слышу добрый день, да. Я из окна студии смотрю. У меня там выколи глаз, да, называется, темень несусветная. А вот вы почему "добрый день" говорите?

СЛУШАТЕЛЬ: Да пока не спишь – "добрый день".

ПРОНЬКО: А! Хорошая логика. Так, ваши аргументы – вы противник или сторонник?

СЛУШАТЕЛЬ: Я противник сертификатов по одной простой причине. Мне кажется, это еще один способ изъятия денег от населения. Просто длинные деньги есть в России – это Пенсионный фонд. Направьте туда усилия, изменяйте законодательство, там самые длинные деньги, которые есть. А здесь банки перекладывают риски на население. Что такое 3-5 лет в России? У нас горизонт планирования максимум – год. То есть фактически банки перекладывают риски на население. Как может обычный человек, бабушка какая-нибудь, прогнозировать, что будет через пять лет?

ПРОНЬКО: Спасибо.

АКСАКОВ: Берите на один год. Никто же не заставляет на 3-5 лет. Должен быть широкий выбор, и исходя из этого выбора, вы должны принимать решение. Можете на полгода взять сертификат, это не проблема.

ПРОНЬКО: Ну, и вот эта фраза, Анатолий Геннадьевич, она меня как-то даже смутила. Такое изъятие денег у населения. Никто ведь не принуждает.

АКСАКОВ: По поводу пенсионных денег – это пенсионные накопления. Они не такие большие. Они не превышают 400 миллиардов рублей. Ну, 500 миллиардов рублей точно. Эти деньги, не сделают погоду с точки зрения долгосрочного ресурса ни для банка, ни тем более, для экономики. Мы говорим о триллионах рублей, которые необходимы для того, чтобы модернизировать нашу страну для того, чтобы направить средства на различные долгосрочные проекты. В том числе, бизнесменам, предпринимателям. У банков короткие деньги. Короткие деньги в том числе, потому, что вклады, формально являясь срочными, на самом деле, они являются вкладами до востребования. То есть в любое время вы можете забрать вклад, значит, банк постоянно должен держать определенную сумму денег у себя в кассе, для того, чтобы вернуть этот вклад. Он не может их направить в экономику, на кредитование кого-либо.

ПРОНЬКО: Это моментально ограничивает его возможности.

АКСАКОВ: Естественно. С другой стороны, те вклады, которые вы приносите на один год, на полгода, вы в любой момент можете забрать, он не может смело направить на кредитование бизнесменам. Представьте себе, что вам дали кредит под какой-то процент на три года. А потом банк к вам пришел и сказал: "Ребята, я передумал, верните мне кредит. Мне не нужны ваши проценты, я забираю свой кредит". Понравится вам это? Это сломает весь ваш бизнес, потому что вы планировали, вы уже получили деньги, вы планировали, как потратить эти деньги. То же самое и с банком. Ему принесли деньги, и вдруг передумали.

ПРОНЬКО: Да. Идем дальше. Как вас зовут? Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, здравствуйте, Александр.

ПРОНЬКО: Да, Александр, слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня наверно больше вопрос тире предложение. Чтобы сделать этот продукт массовым, наверно нужно будет внести некую стандартизацию. То есть не вводить сертификаты на месяц, два, три, на полгода. А сделать их более дискретными, да там, год, два, три, четыре, пять. И при этом условии мне не совсем понятно, как владельцы сертификатов могут страховать валютный риск, да. То есть, девальвация рубля, там изменение глобальное курса доллара, евро и так далее.

ПРОНЬКО: Да, спасибо. Анатолий Геннадьевич, как вам наша аудитория, а?

АКСАКОВ: Очень квалифицированная аудитория.

ПРОНЬКО: Ни на одной радиостанции московской такой нет аудитории как у нас.

АКСАКОВ: Понятно, что если вы берете сертификат, номинированный в иностранной валюте, то все валютные риски в данном случае вы берете на себя. То есть колебания валюты так же, как если вы открываете валютный вклад, и все колебания, связанные с этой валютой, это ваш риск. Что касается рублевых сертификатов, то мы работаем в России, и я не вижу особых проблем. Конечно, в случае девальвации рубля, вы потеряете по отношению к другим валютам. Но внутри России по отношению к рублевым ценам, я думаю, что особых потерь не будет. Что касается дискретности, ну риск инфляции, он тоже связан с девальвацией. Если вы об этом хотели сказать, то, конечно, это есть. Эта проблема есть и с вкладами. Скажем, до кризиса все вклады имели отрицательную доходность. Поскольку процент по вкладу был ниже, чем инфляция на рынке. Сейчас наоборот. То есть, это – жизнь, которая будет касаться и вкладов и сберегательных сертификатов. И здесь, так сказать, все риски на тех, кто заключает договоры с банком.

ПРОНЬКО: Правильно ли я понимаю, что сберегательные сертификаты могут быть номинированы как в рублях, так и в валюте?

АКСАКОВ: Ну, по крайней мере, как я понимаю, у него не должно быть отличия от вклада, по крайней мере, значительного отличия. Кроме того, что это – ценная бумага, которую можно продать на рынке. Он, соответственно, может быть номинирован в разных валютах. Хотя, положа руку на сердце надо отметить, что сегодня вклады в валютах продолжают сокращаться. То есть, это неинтересное сбережение для многих, а рублевые вклады увеличиваются. Хотя не такими темпами, как раньше, когда он укреплялся, я имею в виду, рубль, но, тем не менее, интерес к рублевым вкладам выше… Потому что там и проценты выше. По валютным вкладам сейчас проценты значительно ниже – 3-4%, некоторые даже 2% предлагают. Людям это неинтересно. Что касается дискретности вот этих сберегательных сертификатов, это идея, которую стоит обсуждать, продумывать. Я думаю, что в процессе доработки этой идеи, вполне возможно и реализовать такой подход.

ПРОНЬКО: А, ну давайте еще послушаем мнение, а затем (я ж все на сладкое оставляю), одна новость, о которой господин Аксаков вам сообщит в "Сухом остатке" на "Финам FM". Добрый вечер. Как вас зовут? Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня Владимир зовут. Я бы хотел в меру своих сил замочить идею вашего гостя, как он попытался…

АКСАКОВ: Хорошо, что не меня.

СЛУШАТЕЛЬ: Как он предложил сделать это с идеей Анатолия Борисовича. Мне кажется, идея сберегательных сертификатов лет 15 уже была реализована. Были сберегательные сертификаты. Если я не ошибаюсь, Банка России… Сберегательные сертификаты Центрального Банка. Может быть, ошибаюсь, но до 90-х годов. Такие сертификаты…

АКСАКОВ: Советского Союза, наверное.

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да, Советского Союза. И там они обращались. И если бы вы изучили идею их обращения более широко, то может быть, чуть-чуть иначе акценты бы звучали.

ПРОНЬКО: Подождите, Владимир. Я понял, по-моему, о чем вы говорите. Это так называемые облигационные займы.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, сберегательные сертификаты.

ПРОНЬКО: Я понял и эту вашу мысль. Но сберегательный сертификат тогда номинировался, и, в общем-то, это был вклад до востребования де-факто. И вы в любой момент могли предъявить этот сертификат и получить деньги. А сейчас речь идет о несколько другом варианте. О том, чтобы в долг давать эти деньги.

АКСАКОВ: Кстати, тот вариант, о котором вы говорите, он прописан сейчас в российском законодательстве, но он не работает, потому что этот вклад фактически ничем, ну только названием отличается от вклада. И такой инструмент, конечно, банкам неинтересен.

СЛУШАТЕЛЬ: Так, нужно бы сделать это совсем по-другому. Чтобы эмитентом центральной бумаги не каждый банк, а Центральный Банк чтобы выступал. И тогда можно сделать организованный рынок этих ценных бумаг.

АКСАКОВ: Центральный Банк выпускает облигации свои, так называемые "бобры", облигации Центрального Банка, они обращаются на рынке, и их покупают...

СЛУШАТЕЛЬ: Так сделайте то же самое, чтобы люди ходили не в каждом конкретном банке покупали эти сертификаты…

АКСАКОВ: Центральный Банк может эмитировать сколько угодно денег, он не нуждается в долгосрочных ресурсах, он так сказать, сидит на печатном станке. Ему не нужны деньги. И ему не надо продавать эти сберегательные сертификаты. Если же мы говорим о банках, который кредитует экономику конкретно, прямо, малый бизнес, средний бизнес, вот им нужны длинные ресурсы. И бизнесу нужны длинные ресурсы. Поэтому для них этот инструмент предусматривается. А зачем Центральному Банку выпускать эти бумаги, скажите? У него и так денег полно, печатный станок у него в руках.

СЛУШАТЕЛЬ: Так придут к нему банки, которые заинтересованы в этих средствах. Они тогда предъявят свои возможности, и банк сможет их проконтролировать. И тогда не будет существовать риска.

АКСАКОВ: Но банки и сейчас приходят. Банки приходят со своими ценными бумагами, с акциями, облигациями, с теми же облигациями Центрального Банка. И просят у Центрального Банка под обеспечение этих инструментов выдать деньги. Сейчас это происходит.

ПРОНЬКО: Это рынок уже работает. Все, мы подобьем черту под этим. Спасибо огромное. Прошу прощения у тех, кого мы уже не будем выпускать в эфир, потому как на сладкое у нас еще есть десерт. О чем идет речь – сразу после рекламы.

(Реклама)

ПРОНЬКО: 21 час и 54 минуты. "Сухой остаток" на "Финам FM". Наша волна 99,6 в Москве и Подмосковье, и в любой точке, где вам удобно, вы можете нас слушать на сайте www.finam.fm. Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России, депутат Госдумы страны у нас сегодня в гостях. Анатолий Геннадьевич, ну, давайте теперь десерт. Значит, о чем идет речь, в чем уникальность, в чем привлекательность? Я поясню нашим слушателям: еще одна инициатива Минфина России.

АКСАКОВ:  Ну, Минфин Росси подготовил законопроект, в соответствии  с которым автокредиты будут теперь более активно, на мой взгляд, выдаваться. Потому что предусматривается регистрация залога автотранспортных средств. Я – депутат от Чувашии, как-то из одной чувашской деревеньки ко мне обратился избиратель и рассказал очень неприятную для него историю. Он купил автомобиль, причем через салон, –вдруг через некоторое время к нему приходят представители банка, очень известного банка, и говорят: "Ваш автомобиль находится в залоге". Тот покупатель автомобиля, мой избиратель, не знал, что…

ПРОНЬКО: У мужика шок.

АКСАКОВ: …что эта машина была куплена в кредит и ему продана. И, соответственно, у него шок, для него важнее тут были моральные потери.

ПРОНЬКО: Репутационные.

АКСАКОВ:  Репутационные, да. Потому что вся деревня начала обсуждать эту тему – естественно, ему стыдно людям в глаза смотреть. Ну, и проблема, конечно – с банком судиться начали. Иногда банки выигрывают в судах, кстати, иногда граждане в таких случаях. Это никому не надо – ни банкам, потому что банки хотят продавать машины не мошенникам, а добропорядочным гражданам, заемщикам. И, естественно, если будет меньше рисков при продаже автомобиля в кредит, то, соответственно, и проценты по таким кредитам будут ниже. От этого выигрывают, кстати, покупатели. Ну, и мошенничества на этом рынке будет меньше. Поэтому очень хорошая идея, мы ее поддерживаем. И я, кстати, в свое время вносил законопроект, в котором предлагал, чтобы органы ГИБДД в уведомительном порядке – то есть банки им посылали сообщения, а они регистрировали вот этот залог автотранспортных средств. Причем плату должны были банки вносить за регистрацию. Они были заинтересованы, поэтому они готовы были платить за это. ГИБДД тоже готово было это реализовать, но вот идея, чтобы это все пошло через ГИБДД, не пошла в Минфин. Пока остановились на том, что они создадут специальную структуру при себе или сами будут регистрировать залог автотранспортных средств. Я думаю, что это активизирует этот рынок, во-первых, снизит проценты по кредитам и от этого выиграют все: и банки, и граждане.

ПРОНЬКО: Да, и это добавит прозрачности.

АКСАКОВ: Добавит прозрачности, безусловно. И будет меньше таких случаев, как с моим избирателем.

ПРОНЬКО: Это предложение сейчас на какой стадии находится?

АКСАКОВ: Минфин направил в правительство, далее правительство его обсуждает, дорабатывает и вносит на рассмотрение в Государственную Думу. Я думаю, что осенью, в октябре-ноябре оно поступит к нам, и я надеюсь, что мы его быстро примем, и рынок от этого получит поддержку.

ПРОНЬКО: Ну, то есть, Анатолий Геннадьевич, я правильно вас понимаю – здесь уже больше вопрос как к депутату Госдумы – и предложение по сберегательным сертификатам, и предложение по залогу транспортных средств – это осенняя сессия?

АКСАКОВ: Я надеюсь на это, да. И поскольку Минфин – это все-таки достаточно солидная организация, к которой прислушиваются и в правительстве и, я надеюсь, в Госдуме, я надеюсь, что осенью мы примем оба этих закона, появятся новые возможности для нашего рынка, ну, и защищенность наших граждан от разных ситуаций, связанных с автокредитованием.

ПРОНЬКО: Ну, и последний мой вопрос на сегодня. Анатолий Геннадьевич, что у нас сейчас в стране с кредитованием? Я слышал комментарии, читал ресерчи ваших коллег, банкиров, о том, что они во втором полугодии текущего года ожидают чуть ли не бум потребительского кредитования, ипотечного кредитования, автокредитования. Ваш профессиональный взгляд.

АКСАКОВ: Из месяца в месяц, начиная с марта, идет увеличение кредитования. Сначала на 0,8%, потом на 1,2%. Сейчас уже более чем на 2% рост кредитов по сравнению с тем, что было в прошлом году. Поэтому мы выйдем где-то на 10-15% в год. Это связано, во-первых, с тем, что ситуация в экономике меняется, макроэкономика становится лучше, и люди охотнее начали обращаться за кредитами. Потому что до этого было резкое снижение спроса на кредиты, в том числе со стороны бизнеса и предпринимателей. С другой стороны, у банков очень много ликвидности, она короткая, она не длинная – то, о чем мы сегодня целый час говорили. Но, тем не менее, деньги есть, и их надо размещать, потому что это вклады. По вкладам надо платить проценты. А где взять эти проценты? Только давая деньги в кредит. И банки начали все смелее и смелее кредитовать. Что касается потребительского кредитования – видимо, да. Потому что статистика говорит, что реально заработная плата растет. Вот несмотря на кризис, реально зарплата растет, значит, доходы у людей растут, соответственно, можно смелее давать потребительский кредит. И это будет. Хотя я уверен в том, что как кредитование проходило до кризиса, уже, видимо, не будет происходить. То есть банки будут аккуратнее относиться к заемщикам и заемщики будут аккуратнее брать кредит, не так непродуманно, как это бывало, к сожалению, в недавнем прошлом.

ПРОНЬКО: Я, почему об этом спросил – просто поясню нашим слушателям, кредитование – это самый мощный механизм развития любой экономики. Если у вас рынок кредитования схлопывается – то, что мы наблюдали не так давно, – то это говорит  о том, что ваша экономка в таком пике находится мощнейшем, что не знаю, выплывает ли она. И для меня, как для человека, который предметно занимается экономикой, очень важно было услышать: "да, не тот рост" – ну, может быть, и слава Богу, что не тот рост, который был у нас до кризиса – "но динамика есть, она положительная и дай Бог, что все будет у нас хорошо и будем все развиваться". Анатолий Геннадьевич, спасибо вам огромное.

Анатолий Аксаков (А.А.): Нет, услуг не много, они необходимы – нужна и идентификация, нужны и платежи, и доступ к системе ОМС, и транспортное приложение и многие другие - причем, пользователю удобно, когда все находится, что называется, "под рукой", на одном носителе. Я уже не говорю об экономии в подобном подходе: гражданин получает единственный документ – универсальную карту.

Замысел разработчиков закона в этом отношении понятен. Другое дело, не совсем понятно, как это организовать с точки зрения ИТ? Какова должна быть архитектура системы УЭК, как сделать, чтобы было и рентабельно, и удобно в обслуживании? Как обеспечить безопасность комплекса приложений и защитить владельца от действий мошенников? Как, наконец, научить людей пользоваться столь непростым инструментом? На эти и другие вопросы нет пока однозначных ответов.

MN: Считаете ли Вы принятие закона своевременным? Как будет выглядеть карта? Где, как и когда ее можно будет получить?

А.А.: Попытки создать подобные инструменты в нашей стране существовали и ранее - более 16 проектов в инициативном порядке предполагалось запускать в регионах. Например, в Москве давно существует социальная "карта москвича", которую выдают жителям столицы при выходе на пенсию. Активно развиваются проекты социальных карт в Башкортостане, Татарстане, Астраханской области, других регионах.

Конечно, существующие проекты не настолько многофункциональны, как того требует закон - карта, как правило, только идентифицирует гражданина и дает ему доступ к транспортному и банковскому приложениям. Отсутствие регулирующего законодательства привело к тому, что запущенные проекты социальных карт оказались несовместимыми между собой и не соответствуют не только новому закону "Об организации доступа к государственным и муниципальным услугам", но и действующему закону "О персональных данных". В отношении некоторых проектов были замечания со стороны ФАС в части недостаточно демократичного выбора организаций-провайдеров сервисов карт.

Как только начнется введение новой единой универсальной карты, прежние проекты социальных карт прекратят существование. Произойдет это не позднее 2014 года - так того требует федеральный закон "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг".

Этот же закон определяет, что на карте УЭК в виде графики должны быть отображены - фамилия, имя, отчество, фотография владельца, номер карты и срок ее действия, страховой номер индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования РФ (СНИЛС). Часть данных будет размещаться в чипе электронной карты. В случае утери карты владелец сможет ее заменить.

MN: За рубежом сегодня широко используются аналоги таких карт – те же электронные паспорта. А какой должна быть именно наша карта, чем должна отличаться?

А.А.: Здесь я бы не стал делать свой собственный российский "велосипед", и начинать все с нуля. Разумнее использовать западный опыт, в том числе, негативный. Например, этот опыт свидетельствует о том, что работают и жизнеспособными оказываются проекты, в которых карта выполняет лишь одну функцию – идентификационную.

Того многообразия, которое предполагает карта УЭК в западных проектах eID-карт нет, тем не менее, приложения и там доступны - к внешним серверам переадресует запросы система IAS (identification, authorisation and signature).

MN: А чем плохо, когда на карте разместят несколько приложений?

А.А.: Разместить приложения можно, однако обслуживать такой набор будет неудобно - приложения предполагают разную периодичность замены. Банки, например, часто перевыпускают карты. Если карта станет одновременно еще и паспортом, и водительскими правами, то подобная замена выглядит проблематичнее.

Неясно, как сменить  банк по каким-то причинам. На эти и другие вопросы закон пока не дает однозначного ответа, а предполагает издание дополнительных отсылочных норм Правительством, субъектами Федерации, муниципальными образованиями. Такая многоступенчатая процедура не только нарушает принцип правовой определенности, но и может привести к коррупции.

MN: Вы сказали о коррупции. Получается, что УЭК вполне может стать очередным ловким инструментом в руках чиновников? Ведь в обслуживании этого проекта будет задействовано множество ведомств...

А.А.: Прежде чем создать карту и начать ее обслуживать, ведомствам придется объединиться на информационном уровне – а это для них сложная задача. До  сих пор базы данных ведомств разобщены, поэтому необходимо провести работу по согласованию регламентов, структур БД, классификаторов. Когда чиновники наладят эту совместную работу сказать трудно - до сих пор такая организационно-техническая задача не решена.

MN: Насколько безопасносными будут проводимые по карте УЭК операции? 

А.А.: При столь массовом распространении продукта в широкой аудитории потребуются дополнительные меры защиты, включая аутентификацию по биопараметрам. Нужными окажутся и курсы обучения по пользованию УЭК. Однако также ясно, что принимаемые меры не дадут полной гарантии безопасности – самым узким звеном были и остаются сами потребители услуг – владельцы карт. Именно они и доверяют свои пароли друзьям, и добровольно передают их в руки мошенников. Последствия же от взлома УЭК будут гораздо серьезнее, чем от компрометации обычного банковского пластика.

MN: Какие проблемы уже сегодня Вы лично видите на пути внедрения проекта УЭК в нашей стране?

А.А.: Кроме отсутствия единого информационного пространства, фактор риска — высокая стоимость развертывания инфраструктуры, поддерживающей УЭК. В стране существуют десятки процессинговых центров, созданных для обслуживания банковского пластика – разумно использовать их мощности и не создавать новую инфраструктуру с нуля. Видимо, также надо внимательно посмотреть на альтернативные инструменты доступа к услугам, прежде всего, на системы с использованием мобильных телефонов.

MN. Во сколько обойдется государству весь этот масштабный проект обеспечения населения универсальными электронными картами?

А.А.: Назывались цифры в 150 млрд. рублей и более. Что точно входит в эти цифры неясно, бизнес-плана построения УЭК пока нет. Нет и определенной ИТ-концепции карты, которая позволила бы оценить затраты. Недавно Минэкономразвития только объявило тендер на разработку пакета нормативных, методических и организационных документов по внедрению и использованию универсальной электронной карты гражданина. Думаю, что в будущем весомым средством снижения затрат на обслуживание карты послужит коммерциализация сервисов УЭК – например, запуск торгового приложения, рекламного и других.

MN. Анатолий Геннадьевич, и все-таки, как скоро УЭК может войти в повседневный обиход россиян? 

А.А: В 2012 году в обиход войдут первые карты УЭК. Но пользоваться ими все сразу не смогут – по данным НАФИ примерно 25 миллионов россиян не имеют доступа к банковской инфраструктуре, эту ситуацию поменять быстро не просто.

Белоруссия в очередной раз высказалась против рассмотрения рубля в качестве резервной валюты стран СНГ. Об этом заявил председатель правления Нацбанка Белоруссии Петр Прокопович. Более того, он считает, что пока не предвидится даже создание единой валюты в рамках Таможенного союза.

По словам Прокоповича, прежде чем делать рубль единой валютой стран СНГ, необходимо, чтобы он стал реальной резервной валютой для стран СНГ. «Однако кроме разговоров об этом ничего не делается. В настоящее время это все рассуждения и философствования на тему валютного союза, но никаких реальных шагов по его созданию пока не предвидится», – заявил Прокопович.

Президент ассоциации региональных банков России Анатолий Аксаков рассказал газете ВЗГЛЯД об истинных причинах подобного поведения Минска, а также сделал прогноз, когда рубль все же станет резервной валютой стран СНГ.

«Можно говорить о росте авторитета рубля»

ВЗГЛЯД: Анатолий Геннадьевич, Белоруссия в очередной раз высказалась против рассмотрения рубля в качестве резервной валюты стран СНГ...
Анатолий Аксаков: До последнего времени здесь не было объективных оснований, чтобы рубль рассматривать в качестве резервной валюты. Но в последнее время экономика России достигла определенного экономического веса, если сравнить с той же Великобританией, валюта которой является резервной и конвертируемой.

Рубль сейчас конвертируемый, частично он является резервной валютой некоторых стран СНГ, поэтому можно говорить о росте авторитета рубля.

ВЗГЛЯД: То есть в том, что рубль все же станет резервной валютой СНГ, вы не сомневаетесь?
А.А.: Конечно, этот процесс небыстрый, но объективно процесс будет идти к тому, что рубль станет резервной валютой. По мере стабилизации экономики и укрепления курса национальной валюты авторитет рубля растет. К примеру, во многих странах Европы, а также в Китае можно конвертировать рубли. Это первые признаки того, что иностранные банки накапливают рубли.

«Китай должен накапливать рубли»

ВЗГЛЯД: А государства?
А.А.: Государства тоже будут накапливать рубли для использования во взаиморасчетах с Россией. Очень серьезно повлияло на этот процесс принятие решения о продаже сырья за рубли. К примеру, с Китаем приграничная торговля уже идет в национальных валютах.

«Думаю, что через пять лет рубль станет резервной валютой»

Это значит, что Китай должен накапливать рубли, а Россия – юани. Частично такая же торговля идет с Украиной и Белоруссией. Но в целом взаиморасчетной валютой остается пока доллар. Однако процесс вытеснения доллара будет идти, конечно, не за один день это произойдет.

ВЗГЛЯД: В свое время Минск поставил условие, что он будет рассматривать рубль в качестве резервной валюты СНГ, если эмиссионный центр будет расположен в Минске...
А.А.: По-моему, этот вопрос уже решен: Россия считает, что должен быть один эмиссионный центр – в Москве. Необходимости в создании двух эмиссионных центров просто нет. Потребности Белоруссии в рублях мы можем удовлетворить легко, у нас мощный монетный двор.

Создавать эмиссионный центр в Минске ради удовлетворения моральных и политических амбиций несколько неправильно. Этот вариант можно было бы рассмотреть, если бы только экономика Белоруссии была сопоставима с российской.

«Зависимость от сырья тормозит превращение рубля»

ВЗГЛЯД: А есть ли примеры в мировой практике, чтобы валюта одного государства печаталась на территории другой страны?
А.А.: В свое время Украина печатала гривны в Германии по той простой причине, что у нее не было соответствующей типографии. Кроме Украины есть масса случаев. Небольшие страны печатают свои валюты в других странах: им не надо создавать свой монетный двор, ведь это экономически нецелесообразно.

ВЗГЛЯД: А если бы Россия все же пошла на создание эмиссионного центра рубля в Минске? Насколько это было бы безопасно в свете возможного неконтролируемого из Москвы включения «станка» Белоруссией?
А.А.: Вполне безопасно. Существует международное право, которое как раз регулирует эту проблему. Если государство нарушает это право, то против него применяются соответствующие санкции.

ВЗГЛЯД: Что нужно предпринять, чтобы рубль все же стал резервной валютой стран СНГ?
А.А.: Единое экономическое пространство, безусловно, будет этому способствовать. Но существенным фактором является укрепление мощи российской экономики, повышение спроса на рубли за рубежом для оплаты российских товаров. Кроме того, необходимо постоянно поддерживать стабильность валюты, а ЦБ должен исповедовать либеральную валютную политику.

Чисто формальные признаки превращения рубля в резервную валюту присутствуют. Но объемы и содержание российской экономики оставляют желать лучшего. Однобокая зависимость от сырья тормозит превращение рубля в резервную валюту. Это происходит потому, что стабильность нашей валюты зависит от цен на нефть, поэтому сейчас страны предпочитают хранить свои деньги в более устойчивых купюрах: долларах, евро, юанях, фунтах.

«Все равно в основе будет рубль»

ВЗГЛЯД: Казахстан периодически заявляет о том, чтобы сделать тенге единой валютой стран СНГ.  Здесь может быть вообще конкуренция между Россией и Казахстаном по этому вопросу?
А.А.: Конкуренция вряд ли может быть здесь. Это не сопоставимые экономики. Даже если и будет создана единая валюта – российско-казахстанский рубль, все равно в основе будет рубль. Ведь, если вспомнить, создание зоны евро инициировалось странами, размеры экономик которых были хоть как-то сопоставимы – Германия, Франция, Великобритания.

ВЗГЛЯД: Что должно быть первичнее – становление рубля как резервной валюты, а уже затем создание единой валюты СНГ?
А.А.: Не обязательно. Делая рубль единой валютой СНГ, мы стимулируем превращение рубля в резервную валюту. Просто нужно будет договориться с Казахстаном и Белоруссией о единой эмиссионной политике.

ВЗГЛЯД: Какова вероятность того, что России все же не удастся договориться с Белоруссией относительно статуса рубля?
А.А.: Я уверен, что удастся, поскольку есть амбиции Белоруссии, характерные свойства белорусского руководства, но объективные обстоятельства берут свое. Экономический смысл все-таки должен превалировать. Сотрудничество с Россией выгодно, прежде всего, белорусскому народу, поэтому политики должны действовать в интересах своего народа, а о своих амбициях забыть.

ВЗГЛЯД: Когда же, по вашему мнению, рубль все же станет резервной валютой...
А.А.: Думаю, что лет через пять.

ВЗГЛЯД: Это очень оптимистичный прогноз...
А.А.: Да, это так. Но это станет возможным только при соответствующей политике выхода экономики России на качественно иной уровень развития.

- Я думаю, оба этих фактора повлияли на снижение рубля, но прежде всего падение цен на нефть почти до 70 долл. за баррель. Цена на нефть падает, в том числе, под влиянием событий, происходящих в экономике Еврозоны. Если будет продолжать поступать новая негативная информация по рынкам Испании и Португалии, и цены на нефть продолжат снижаться, то американская валюта может достигнуть на российском рынке 35 руб., на мировых рынках за доллар будут давать 1,15 евро.

- Когда возможно укрепление национальной валюты?

- Только при изменении конъюнктуры на нефтяном рынке, то есть при увеличении цен на нефть, а также общей ситуации на мировых рынках. Должна снизиться напряженность на рынках Европы, очень важны скоординированные действия ведущих стран Еврозоны и появиться позитивные новости из США. Пока, к сожалению, экономика Америки стагнирует, о чем свидетельствуют данные о количестве безработных и ситуация на рынке недвижимости. Вызывает вопрос и пузырь на рынке недвижимости Китая, с которым в стране пытаются бороться, ужесточая монетарную политику. Текущий год будет достаточно волатильным для валютного рынка. Но возможен и позитивный тренд, начиная со второй половины текущего года, когда возобновиться рост мировой экономики. Это может повлиять на укрепление рубля.

- При подобных колебаниях валют российские граждане спешат в банки, чтобы обменять свои сбережения на валюту более выгодную. Чтобы вы им посоветовали в данной ситуации?

- На психологию граждан повлиять сложно. Чтобы мы не говорили, граждане все равно идут в обменники менять валюту. Совет только один: не шарахаться, поскольку больше можно потерять на конвертации. Еще год-полтора будут колебания. Но евро отвоюет свои позиции и укрепится к доллару, хотя не так сильно, как это было в 2007 году. Учитывая, что основное место поездок наших граждан - это Европа, сейчас, при ослаблении евро к доллару, она становится еще более привлекательной для поездок. Накопленные евро лучше превращать в европейский товар, чем менять.

— Думаю, эта мысль имеет право на существование, потому что у банков действительно наблюдается избыток ликвидности, а размещать средства у банков пока получается не очень хорошо. Эффективных, качественных заемщиков мало, инвестировать значительные средства на фондовом рынке — рискованно, а вкладывать в иностранную валюту при текущем укреплении рубля — невыгодно.   

— Долго ли ЦБ будет продолжать стимулировать банки снижать ставки?  

— Где-то до конца мая. Так как сегодня уже сам рынок диктует необходимость снижения ставок. И банки это делают без всякого вмешательства регулятора. По итогам года средняя ставка по вкладам будет на уровне ставки рефинансирования плюс 1— 2%. По моим расчетам, это будет около 7— 8%.  

— Покроет ли средняя доходность по вкладам инфляцию в 2010 году?  

— Конечно, покроет, ведь инфляция прогнозируется на уровне 6—7%.  

— Насколько существенным будет прирост вкладов населения в 2010 году и в какой валюте?  

АКСАКОВ: Здравствуйте.

ПРОНЬКО: 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting – номер нашего многоканального телефона, finam.fm это наш сайт в Интернете. Понятно, что вы можете задавать ваши вопросы в целом по банковскому сектору, о том, что вас – я обращаюсь к вам, уважаемые слушатели – волнует, что вас интересует, какова ситуация в российской банковской системе. Поэтому, если есть о чем спросить, если есть о чем сказать, пожалуйста, звоните, пишите, все средства коммуникации к вашим услугам. Но, прежде чем мы начнем наше общение с Анатолием

Анатолий Аксаков

(Сухой остаток)

Российский рынок акций, по итогам дня первого дня недели, оказался в минусе: индекс ММВБ закрылся на уровне 1400 пунктов, что означает снижение к уровню закрытия пятницы на 1,1%. РТС удалось удержаться в положительной зоне, на уровне 1514 пунктов. Главной новостью с внешних рынков были ожидания по поводу очередного витка ужесточения монетарной политики Китая. Эти разговоры были вызваны вышедшими на прошлой неделе данными по инфляции, промышленному производству и объему выданных кредитов в феврале, которые превзошли ожидания.

Также негативным фактором для российского рынка стала динамика цены нефти: черное золото марки Brent снизилось сегодня в цене до 77,5 долларов за баррель с уровня почти в 80 долларов за баррель в пятницу. Это, естественно, привело к снижению котировок акций нефтегазового сектора.

Компании энергетического сектора сегодня в плюсе во главе с "Русгидро". Объемы торгов сегодня ниже средних – что объясняется ожиданием многих участников рынка итогов заседания Комиссии по открытым рынкам ФРС США. Важным будет тон заявления по поводу динамики макроэкономических показателей США и дальнейших шагов в отношении макроэкономической политики.

 ПРОНЬКО: Отмечу, сейчас американский индекс Dow Jones снижается на чуть более четверти процента, 10597 пунктов, S&P также в отрицательной зоне, почти на полпроцента снижение, 1144 пункта. Что касается сырьевого сектора, то нефть марки Brent – 78,38, коррекция почти на 2% вниз, Light – 79,84. За тройскую унцию золота дают 1105 долларов, здесь небольшое ралли вверх. Что касается

Анатолий Аксаков

Анатолий Геннадьевич, позвольте вас все-таки спросить по поводу решения китайских властей – сейчас это у всех на слуху, просто не могу пройти мимо – об ужесточении монетарного режима. Как вам ситуация с Китаем? Насколько далеко может Китай зайти?   

АКСАКОВ: Я думаю, что они будут очень аккуратно ужесточать свою монетарную политику, но очевидно, что есть угроза инфляции, большие вливания в экономику, которые они осуществили в прошлом году, начали преобразовываться в денежные пузыри, и эти пузыри имеют тенденцию к тому, чтобы лопаться. Поэтому денежные власти, конечно, будут ужесточать свою политику. Но, с другой стороны, у них есть проблема поддержания спроса на продукцию, на товары, которые производятся в Китае, для того чтобы не было спада и связанных с этим проблем. Поэтому они будут очень аккуратно и ужесточать, с одной стороны, свою денежно-кредитную политику, с другой стороны, определенный объем ликвидности будут вливать, чтобы поддерживать спрос на продукцию, чтобы экономика росла.

ПРОНЬКО: То есть, такое соломоново решение попытаются принять, да?        

АКСАКОВ: Нормальный процесс, когда власти, видя угрозы инфляции, начинают придерживать вливания, но в то же время это все делать будут дозировано, не резко.

ПРОНЬКО: Ну а ваш комментарий все-таки по ситуации в Евросоюзе. Тоже не могу не спросить, не воспользоваться вашим приходом в программу: все-таки чем закончится "великая битва" за Грецию? А там ведь и "уши" Испании, Португалии и даже Италии и так далее.

Анатолий Аксаков

ПРОНЬКО: Дипломатичный ответ.

АКСАКОВ: Все утрясется, и, в конце концов, Европа из этой передряги вылезет. То, что евро опустился по отношению к доллару, даже по отношению к рублю, это для Европы на самом деле положительное явление, потому что крепкий евро сдерживал выход Европы из кризиса. Сейчас фактически произошло 30-процентное снижение за полгода… ну, 20-процентное снижение курса евро по отношению к другим валютам, и это здорово, это поддержка по отношению к европейской экономике.

ПРОНЬКО: Но это не здорово по отношению к американской. Не могут ли возникнуть в этой связи проблемы?

АКСАКОВ: На самом деле, американцы уже так сильно опустили свою валюту, что, в принципе, создали задел, который позволяет американской экономике уверенно выходить из кризиса. Я так смело это утверждаю, потому что сегодня ознакомился с тем, что некоторые производства, которые они размещали за границей в связи с тем, что это было невыгодно размещать в США из-за крепкого американского доллара, сейчас возвращаются в Америку. Это первый признак того, что начинается импортозамещение. Государство сделало только один шаг: оно сделало слабым доллар, таким образом подержав внутреннее производство. Стало интереснее производить в США, чем даже в Китае.

ПРОНЬКО: Это будет новый тренд для Америки?

АКСАКОВ: Пока что такие явления стали проявляться, стали заметны. Если дальше они такую политику будут проводить, возможно, это будет тренд.

ПРОНЬКО: Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России, сегодня у нас в гостях в "Сухом остатке". 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting – телефон, finam.fm – сайт в Интернете.

Вот теперь, Анатолий Геннадьевич, к тем вопросам, которые меня волнуют, и я, честно говоря, забеспокоился очень серьезно на минувшей неделе: что-то мне стало казаться, я так мягко скажу, что к банковской тайне в России какое-то очень специфическое, я бы сказал дилетантское отношение. Вы не разделяете этих опасений?

АКСАКОВ: В последнее время наблюдается такое наступление на банковскую тайну со стороны налоговых органов, со стороны таможенников теперь такая инициатива. Еще я слышал про инициативу от ФСФР, связанную с тем, чтобы иметь доступ к банковской тайне. Это очень опасная тенденция. На самом деле она не будет способствовать развитию финансовой системы. Я не думаю, что, благодаря этим мерам, поймают каких-то там нарушителей налоговых всяких схем либо по таможенным процедурам кого-то поймают. А то, что отпугнут бизнес, отпугнут население от того, чтобы хранить свои деньги в банках, это может произойти.

ПРОНЬКО: А что, по вашему мнению, является первопричиной для чиновников, почему они решили вот так как-то пропедалировать этот вопрос?   

АКСАКОВ: На мой взгляд, в условиях кризиса такая пошла волна антибанковских настроений, она проявлялась в разных формах. Ну и сейчас решили этой волной, может быть, воспользоваться эти структуры, считая, что, благодаря этим мерам, они смогут более эффективно бороться с разными преступлениями. На мой взгляд, мы создали еще очень слабую финансовую систему, банковскую систему, и надо все делать для того, чтобы максимально защитить, в том числе, банковскую тайну, идти по пути той же Швейцарии, которая, благодаря своей именно, в первую очередь, банковской тайне, стала одним из финансовых центров…

ПРОНЬКО: Мировых финансовых центров…

АКСАКОВ: …Да, привлекла мировые финансы, и, благодаря этому, жизненный уровень Швейцарии, которая всегда была на задворках, скажем так, в дореволюционные годы, в XIX, XVIII веке, швейцар, как мы помним, открывал дверь нашим важным вельможам, сейчас Швейцария это один из лидеров по жизненному уровню. И произошло это благодаря развитию банковской системы, а банковская система развилась, прежде всего, благодаря банковской тайне.

ПРОНЬКО: То есть это фактически произошло в XX веке.

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: Смотрите, тогда интересный момент. Я просто вспомнил, что именно год назад именно швейцарский "UBS" пошел на беспрецедентный шаг, когда фактически раскрыл банковскую тайну для властей США. То есть, они первые начали эту волну.

АКСАКОВ: Но тем самым он очень здорово подорвал свой имидж, и отношение к "UBS" от этого не улучшилось, поверьте. Я думаю, многие стали с подозрением относиться, тем более этот банк очень активно работал с так называемым private banking, то есть частными лицами, хранил их средства, размещал их средства. Теперь, я думаю, многие частные инвесторы очень много подумают, очень долго подумают, прежде чем отдать свои деньги этому банку.

ПРОНЬКО: Чтобы было понятно нашим радиослушателям, хотя, я думаю, многие понимают, о чем идет речь, но, тем не менее, Анатолий Геннадьевич, с вашей помощью: что значит банковская тайна как таковая, в чем она заключается? Почему у вас есть опасения, что, нарушив некую черту, можно получить некие необратимые уже последствия?

АКСАКОВ: Ну, это сведения о средствах клиентов, которые хранятся на счете, сведения об операциях, которые по этому счету проводятся.

ПРОНЬКО: То есть это конкретное физическое лицо, его счета банковские…

АКСАКОВ: …Его счета, да, его операции. Какие еще есть опасения? Эти сведения, к сожалению, могут – и это бывало уже – через госструктуры попасть, скажем так, в публичную сферу, и криминальные элементы будут иметь доступ к сведениям о средствах, об операциях определенных лиц, естественно, могут взять на заметку этих лиц и потом шантажировать или проводить свои криминальные операции с этими людьми.

ПРОНЬКО: А в нынешней России, до этих всех инициатив, банковская тайна находится под неким запретом, да?

АКСАКОВ: Да, в законе очень жестко – и это очень здорово – закреплено, что никакие сведения, никакая информация не должна передаваться никаким третьим лицам без разрешения собственника этого счета, владельца этого счета.

ПРОНЬКО: Мы сейчас прервемся на короткую рекламу. Я хочу пригласить наших слушателей к разговору. Как вы считаете, все-таки правы те, кто говорят, что есть, действительно черта, через которую нельзя переступать? И вот наш сегодняшний гость, Анатолий Аксаков, привел пример по поводу Швейцарии и, действительно, просто феерического взлета банковского сектора этой страны, страна привлекла огромные финансовые мировые ресурсы. Правда, именно из этой страны, возможно, началась новая волна, в частности, когда банк "UBS" раскрыл данные. Я вот припоминаю, ведь очень многих предупреждали о том, что не надо этого делать. Какой бы шантаж и давление не были со стороны США, этого нельзя было делать. Но они все-таки это сделали. Вот, по вашему мнению, банковская тайна, уважаемые слушатели, это табу? То есть существуют только банки, защищенные законом о том, что они не разглашают, и никто не может претендовать на данную информацию. Вы за или против раскрытия банковской тайны? Единственная просьба – с аргументами.    

ПРОНЬКО: 21 час и 19 минут в российской столице. Наш телефон – 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting, наш сайт в Интернете – finam.fm. Тема сегодняшней программы – банковская тайна: за политическим популизмом могут последовать необратимые последствия. Все-таки вы являетесь сторонником открытия банковской тайны, когда, я не знаю, ФНС, ФТС, ФСФР, контролирующие и регулирующие органы, имеют право открывать банковскую тайну и получать необходимые сведения либо вы противник данных решений, которые, возможно, могут привести к необратимым последствиям? Пожалуйста, пишите, звоните, крайне важно услышать ваше мнение, особенно тех, кто работает в банковской сфере, а, может быть, является чиновником вот этих регулирующих органов.

Еще раз напомню, у нас сегодня эксперт в программе – Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России.

Анатолий Геннадьевич, а при каких условиях при ныне действующем законодательстве можно запрашивать все-таки информацию по счету, там, передвижению…

АКСАКОВ: Есть соответствующие структуры, которые могут это делать. Есть Федеральная служба финансового мониторинга, которая по закону имеет возможность контролировать и счета, и движения по счетам (Центрального банка, естественно). И, в случае возбуждения уголовного дела, естественно, прокуратура, силовые структуры имеют доступ к этим сведениям.

ПРОНЬКО: Но все это через суд?

АКСАКОВ: Не всегда. То есть если возбуждено уголовное дело, если есть соответствующая информация о том, что по этим счетам проводится сомнительная операция… По закону, вся информация по операциям с 600 и свыше тысячами рублей должна передаваться в службу финансового мониторинга.

ПРОНЬКО: Это законом уже оговорено?

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: Вы считаете, это правильно?

АКСАКОВ: Это правильно. И эта служба имеет соответствующие технические средства, там работают профессионалы, она заточена на то, чтобы отслеживать проведение сомнительных операций. И она обязана просто выуживать эти сомнительные операции, чтобы возбуждать уголовные дела, привлекать силовые структуры, которые обязаны препятствовать проведению этих сомнительных операций.

ПРОНЬКО: То есть там стоит определенная защита в распространении этой информации.

АКСАКОВ: Безусловно. Жесточайшим образом это все защищается. И технически также. То есть эта служба здорово обеспечена технически, чтобы защитить соответствующую информацию. И оттуда, поверьте, ничто не уходит. Я с ними общаюсь, я с ними имею контакты, мы очень много работаем. Там все работает так, как надо.

ПРОНЬКО: А вот в других сферах, к сожалению, не так. Я помню периодически всплывавшие скандальные ситуации, когда база данных появляется чуть ли не на Горбушке и так далее. Не применительно к этому новому торговому центру, а вообще. То есть можно залезть в тот же Интернет, и там есть подобная информация, которую предоставляют определенные структуры.

АКСАКОВ: Да, к сожалению, такая информация появляется, в том числе даже по счетам владельца.

ПРОНЬКО: Вот это главное опасение, Анатолий Геннадьевич! Информация по ведению банковского счета может стать доступной разным, если подбирать слова, элементам.

АКСАКОВ: Я думаю, это часть опасений. На самом деле, когда человек знает, что сведения о его счете, о средствах, хранящихся на этом счету, об операциях никуда не уйдут, и законом это все защищено, то он уверенно проводит операцию, он уверенно хранит деньги в банке. На самом деле удивительно, что появляются вот эти инициативы по доступу к банковской тайне. Поскольку есть структуры, заточенные на то, чтобы бороться с финансированием терроризма, с отслеживанием сомнительных финансовых схем. Зачем еще каким-то новым структурам в это дело вливаться? Чем больше структур будет иметь доступ к этой тайне, тем больше людей не из этих структур будут иметь информацию об этих счетах. Кому это надо?

ПРОНЬКО: А вы можете предположить, кому это все надо?

АКСАКОВ: На самом деле те же таможенные органы, те же налоговые органы могут обратиться с службу финансового мониторинга, в прокуратуру, наконец, если у них есть подозрения и если они действительно вышли на сомнительные схемы. Возбуждаются уголовные дела, и появляется возможность получить соответствующую информацию.

ПРОНЬКО: 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting, крайне важна тема, которую мы сегодня обсуждаем: банковская тайна и все, что связано с российской банковской системой. Еще раз подчеркну, что ФНС, ФТС и ФСФР решили открыть себе дорогу к банковской тайне. Летом прошлого года Минфин подготовили проект закона "О валютном регулировании и валютном контроле", по которому ФНС получила возможность запрашивать у банков паспорта сделок и ведомости банковского контроля по операциям. Если они будут приняты, банкам придется выдавать налоговикам не только сведения о счетах клиентов и банковские выписки, но и таможенные декларации, удостоверения личностей граждан, а также документы, являющиеся основанием для проведения валютных операций, подтверждения факта передачи товаров. И эту тему можно продолжить. У ФСФР также есть желание попретендовать на доступ к банковской тайне, это полномочие для службы прописано в законопроекте о противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком. Но этой теме мы, конечно, уделяли особое внимание.

Анатолий Геннадьевич, что здесь скажете? По-моему, этот законопроект вызывает у многих, мягко говоря, вопросы.

АКСАКОВ: Закон очень сложный, но необходимый. Для того чтобы повысить доверие к нашему финансовому рынку, мы должны сделать все, чтобы инвесторы понимали, что у нас преследуется использование инсайдерской информации на рынке. И чиновники, и те, кто около чиновников, должны понимать…

ПРОНЬКО: Вот ключевая фраза, Анатолий Геннадьевич!

АКСАКОВ: …Что будет неизбежно или потенциально впоследствии наказание за использование инсайдерской информации на рынке. Инвесторы сюда не будут идти, мы не превратимся в финансовый центр, если не будет противодействия использованию инсайдерской информации.

Но закон очень сложный с точки зрения реализации. На самом деле, на Западе многие эксперты говорят, что лучше прописать, на начальных этапах, по крайней мере, административные меры наказания, а к уголовным придти после того, как этот закон отработает и покажет свою эффективность.

ПРОНЬКО: А у нас сразу предлагается.

АКСАКОВ: У нас сразу предлагается довольно серьезное наказание. Боюсь, что наказанными могут оказаться "стрелочники".

В чем проблема, связанная с инсайдерской информацией? Владелец инсайдерской информации должен сразу пойти и опубликовать ее, для того чтобы все могли воспользоваться этой информацией. Не один он, а все. Если же он сам воспользовался, а больше никто не знал о неком факте, например, о слияниях компаний, значит, он должен пойти под наказание.

На самом деле служба финансового мониторинга это может отследить: если кто-то вдруг активно скупает акции или облигации либо продает в какой-то промежуток времени, причем это делает неожиданно, без всяких объективных оснований для этого, значит, есть подозрение. Это подозрение начинает расследоваться, начинают определять, почему это лицо осуществило соответствующие сделки. Ну, и выясняется, что, например, через некоторое время сливаются две компании – что приводит к резкому росту их капитализации. Соответственно, возникает подозрение, что здесь был факт использования инсайдерской информации. Выясняют связь между этим лицом и этой компанией. И вот эту связь очень трудно доказать.

ПРОНЬКО: Тем не менее, у нас предлагают пойти по жесткому варианту. Ведь чиновники там не прописаны. Но зато прописаны трейдеры, непосредственно профучастники рынка, прописаны журналисты. Но мы же с вами понимаем, Анатолий Геннадьевич, в Российской Федерации первый инсайдер это чиновник.

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: Такова структура российской экономики.

АКСАКОВ: Но это везде так, на самом деле чиновники лучше всех владеют информацией. И поскольку государство у нас здорово встроено в экономику, в том числе в финансовый сектор, то, естественно, чиновники владеют наиболее актуальной информацией.

ПРОНЬКО: И плюс к этому теперь ФСФР предлагает присовокупить и банковскую тайну.

Давайте общаться с нашими слушателями. 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting, Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России: ваши мнения, ваши комментарии, ваши вопросы… Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Александр.

ПРОНЬКО: Да, Александр. Что скажете?

СЛУШАТЕЛЬ: Я могу сказать, что очень часто деньги, которые находятся на вашем счете, это не ваши деньги. То есть, можно закредитоваться под 5%, а переложиться под 10%, правильно? Никто же не отслеживает все счета. Поэтому предоставление счета – это неправильно и вообще абсолютно неинтересно даже.

ПРОНЬКО: То есть, вы категорически против открытия банковской тайны?

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, абсолютно. Вы поймите логику любого человека. Вот у вас на счету 100 миллионов, грубо говоря. Это часто очень не ваши деньги – это те же закредитованные деньги, может быть, просто под меньшие проценты. Пускай отслеживают лучше потребительские траты или еще что-то, доход, который декларируется. Это сложнее намного, конечно, но это более правильно.

ПРОНЬКО: Спасибо. Что скажете, Анатолий Геннадьевич?

АКСАКОВ: Слушатель поддержал мою мысль, и я абсолютно согласен с тем, что не надо открывать банковскую тайну.

ПРОНЬКО: А передвижение по счету?

АКСАКОВ: Передвижение тоже.

ПРОНЬКО: Это действительно сложно прослеживается?

АКСАКОВ: Передвижение по счету?

ПРОНЬКО: Да.

АКСАКОВ: Если эта операция не будет банковской тайной, то это будет несложно, это будет все видно.

ПРОНЬКО: Центральный банк, в принципе, обладает всеми инструментами для того, чтобы в случае необходимости всю цепочку проследить и довольно быстро это сделать.

ПРОНЬКО: При ныне существующем уже законодательстве, ситуации ничего дополнительного не требуется.

АКСАКОВ: Если возникнет вопрос о проведении схемы, вычислении какой-то схемы сомнительной по отмыванию денег, то Центральный банк с помощью своих инструментов очень быстро может всю схему раскрыть. Но для этого опять же должен быть какой-то импульс. Определили, что схема сомнительная, есть подозрение, что она сомнительная – служба финансового мониторинга тут же запрашивает Центральный банк, подключает силовые структуры. Центральный банк может всю схему быстро раскрыть, силовые структуры подключатся и, ну, должны поймать того, кто эту схему реализовывал.

ПРОНЬКО: 21 час и 34 минуты в российской столице, это "Сухой остаток" на "Финам FM". Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России, у нас сегодня в гостях. Тема программы: "Политический популизм может обрушить банковский сектор России? Стоит ли государству так активно "интересоваться" финансовым рынком?" Вы можете звонить на 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting, можете писать на finam.fm и высказывать свои мнения по поводу банковской тайны: стоит ли переходить этот Рубикон или, действительно, есть серьезные опасения, и, если мы эту черту пройдем, то вы, как пользователи банковского сектора, как вкладчики, возможно, поменяете свои воззрения? Все-таки да или нет и аргументы за или против.

Анатолий Геннадьевич, на прошлой неделе, что называется, параллельно президент очень много внимания уделил наличному обороту в стране…

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: …Сказав, что у нас то, что в профессиональных кругах называется "пластиком", практически не используется. Ваш комментарий.

АКСАКОВ: На самом деле доля наличных в денежном обращении у нас очень большая: раза в два, а то и в три выше, чем в ведущих странах. В три раза выше, можно твердо утверждать, чем в США. Естественно, это и сдерживает развитие экономики, поскольку безналичные деньги быстрее движутся, и позволяют банкам, в том числе, кредитовать своих потребителей, своих клиентов. Поскольку эти деньги хранятся в банковской системе в безналичной форме, значит, появляется возможность кредитовать малый, средний бизнес – всех своих клиентов. Во-вторых, эти наличные надо печатать, надо тратить деньги – тоже большие затраты, соответственно, тоже ущерб для экономики.  

И вот "пластик" позволяет здорово сократить безналичный оборот, но, к сожалению, у нас этот вид платежей пока еще очень слабо развит.

ПРОНЬКО: А с чем это связано? Это ментальность или какие-то другие…

АКСАКОВ: Это связано и с ментальностью, и с тем, что в наших торговых точках в сфере услуг нет соответствующих терминалов для проведения платежей. Даже в центре Москвы в крупных торговых точках вы зачастую не можете расплатиться пластиковой карточкой, потому что там просто их не принимают.

ПРОНЬКО: Я с другой проблемой столкнулся сам лично, когда с супругой поехал в магазин. В силу своего графика я крайне редко там бываю. Подхожу, достаю свою пластиковую карту, чтобы рассчитаться, а мне говорят: "А у нас нет обслуживания таких карт – у нас есть своя кредитная карта". Я говорю: "Минуточку, я что-то не понял. Я готов расплатиться за тот товар, который я у вас взял, который я у вас приобретаю". А мне говорят: "Нет, вот там за углом есть банкомат, идите, обналичьте".

АКСАКОВ: Да. Это нарушение уже антимонопольного законодательства.   

ПРОНЬКО: То есть, мне смело можно писать заявление в Московское Управление…

АКСАКОВ: Антимонопольной службы, и они должны разобраться. Но, с другой стороны, нарушаются мои права потребителя и тогда, когда вообще не принимается карточка. У нас, к сожалению, в автосалонах часто требуют только наличные, а это довольно крупные суммы. И люди вынуждены ехать снимать деньги, иногда выплачивая комиссию банку за снятие крупной суммы наличными.

ПРОНЬКО: Ну, как и в моем случае это было, потому что там был банкомат другого банка.

АКСАКОВ: Поэтому я сторонник того, чтобы обязать торговые точки, особенно крупные, устанавливать соответствующие терминалы, чтобы можно было оплатить услугу.

ПРОНЬКО: А уже потребитель сам решает, наличными или безналичными.

АКСАКОВ: Да, у него должно быть право выбора. На самом деле, на мой взгляд, антимонопольные органы и Роспотребнадзор в этом плане недорабатывают. Они как раз должны были очень жестко встать на защиту прав потребителей. И "пластик" мог бы здорово сократить, конечно, долю безналичных. Слава богу, вот президент сейчас объявил программу национальной платежной системы, и там есть меры, направленные на то, чтобы простимулировать, а иногда и заставить торговые точки устанавливать соответствующие терминалы, соответствующие аппараты, чтобы можно было принимать платежи карточками.

ПРОНЬКО: В кои веки я соглашусь с государством, которое в данном случае может, действительно, таким силовым вариантом просто заставить.

АКСАКОВ: Но, кстати, это не наше ноу-хау – в Южной Корее это сделали уже 10 лет назад. Причем там было давление такое, что даже в киосках они должны были устанавливать соответствующие терминалы, чтобы человек мог оплатить очень небольшую услугу карточкой. И это здорово перевело платежи в безналичную сферу, и, соответственно, сократился наличный оборот.

ПРОНЬКО: Ваши комментарии, ваши мнения, ваши вопросы по темам сегодняшней программы на 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting либо на finam.fm.

Добрый вечер, алло. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Анастасия. Юрий, в первую очередь хотела бы сказать, что я постоянная ваша слушательница, и то, что вы делаете, это просто бесценно. Спасибо вам большое.   

ПРОНЬКО: Спасибо вам.

СЛУШАТЕЛЬ: По поводу банковской тайны я однозначно против, мне кажется, что те рычаги, которые сейчас существуют у государственных органов, вполне достаточны для получения необходимой информации. Все это, безусловно, создаст большую напряженность среди потребителей банковских услуг, во-первых. Во-вторых, как уже отмечалось, это риск повышения криминальных всяких инцидентов. И плюс ко всему – мы все знаем, что у нас и властные структуры грешат тем, что используют данные для того, чтобы оказывать давление на граждан.

ПРОНЬКО: То есть вы категорически против?

СЛУШАТЕЛЬ: Однозначно. Мне кажется, то, что сейчас существует отсечка по операциям в 600 тысяч, которые декларируются, сверх этого суммы, то, что существует возможность при возбуждении уголовного дела получать эту информацию, этого более чем достаточно, для того чтобы, скажем так, раскрыть каких нечистоплотных лиц.

ПРОНЬКО: Анастасия, а что касается варианта "принуждения к пластику" – у нас после известных событий любимое теперь слово это "принуждение" – как вы считаете, стоит ли идти на это, чтобы действительно минимизировать обращение наличной валюты в стране?

СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что да, обязательно, и это очень правильно. Конечно, дикость, что в XXI веке… Наверное, для москвичей это менее актуально, хотя вот тот случай, который вы привели несколько минут назад…

ПРОНЬКО: С которым я лично столкнулся!

СЛУШАТЕЛЬ: Да, сразу все поняли, какая сеть на самом деле. Я каждый раз туда приезжаю и каждый раз забываю, что там нельзя платить пластиковой картой, и чертыхаюсь. Это, конечно дикость просто! И мне кажется, мера очень правильная. Вопрос только в том, сколько времени займет проведение в какие-то отдаленные регионы, маленькие городки все эти терминалы и средства.

АКСАКОВ: На самом деле я вносил законопроект, в соответствии с которым как раз предлагалось обязать торговые точки устанавливать эти терминалы. Причем это право я предлагал предоставить субъектам федерации, потому что понятно, что каждый субъект федерации по-разному развит, разная техническая оснащенность…

ПРОНЬКО: …Ну и не обладает всей полнотой информации, да.

АКСАКОВ: Да. И они, уже исходя из своих возможностей, устанавливали бы это требование. Я переговорил практически со всеми губернаторами – Новосибирск, Чувашия – и все говорили о том, что дайте нам это право, и мы очень рационально им воспользуемся.

ПРОНЬКО: Спасибо, Анастасия… Я хочу услышать сейчас противников, тех, кто за раскрытие банковской тайны. А то у нас как-то все по шерстке. Может быть, найдутся те, кто сможет обосновать причины того, почему банковская тайна должна быть нарушена в России со стороны регулирующих органов? Но опять-таки хочу услышать мнения и тех, кто против. Потому что, если действительно это будет введено, это коснется всех, и никто не сможет из этого процесса выпасть или как-то его обойти.

ПРОНЬКО: Все-таки прозрачность имеет определенные границы, и, по моему глубокому убеждению, есть вещи, через которые нельзя переступать, в том числе, и банковская тайна. Но, возможно, вы не согласны со мной и с моим сегодняшним гостем, депутатом Госдумы Российской Федерации, президентом Ассоциации региональных банков России Анатолием Геннадьевичем Аксаковым.

Еще раз подчеркну, речь не идет о криминальных операциях. Нынешнее законодательство позволяет раскрывать, наказывать, да?

АКСАКОВ: Да. Если будет банковская тайна уничтожена, то криминал уйдет в наличную. И не только криминал – и честные люди тоже уйдут в наличную. Операции с наличными труднее отследить. Если даже криминальные элементы, зная о том, что существует банковская тайна, будут осуществлять свои операции, их легче будет поймать, кстати. Легче будет поймать с помощью профессионалов, видя соответствующую операцию, схему, поскольку это все на виду у Центрального банка, в конце концов, у кредитных организаций.

Кстати, бывает так, что кредитная организация сообщает, говорит, что вот он, берите его, это сомнительный клиент, который хочет произвести сомнительную операцию…

ПРОНЬКО: То есть банк видит.

АКСАКОВ: Да, придите, заберите его. А некоторые структуры очень медленно работают, с этим мы тоже сталкиваемся.

ПРОНЬКО: Давайте дальше общаться со слушателями: 730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting либо finam.fm… Добрый вечер, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

ПРОНЬКО: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Артур. Я, в принципе, за то, чтобы банковская тайна была открыта для определенной категории граждан РФ. В первую очередь для чиновников. Хотелось бы знать, сколько денег у чиновника на счету…

АКСАКОВ: А вот с этим я согласен, да.

СЛУШАТЕЛЬ: …Который носит за миллион долларов часы на руках, но при этом он получает зарплату почти такую же, как и учитель, который нищенствует, а вот у него все в порядке. Хотелось бы знать, что у него на счету лежит, какие операции у него происходят – и накрывать товарищей по полной программе. Вот этого бы очень-очень хотелось.

ПРОНЬКО: Спасибо.

АКСАКОВ: Что касается этой нормы положения по банковской тайне, на самом деле есть предложение о том, чтобы сведения о средствах на счетах чиновников определенной категории, в том числе, депутатов Госдумы, в том числе, судей…

ПРОНЬКО: Вот Анатолий Аксаков готов?..

АКСАКОВ: Я готов. Но опять же эта информация должна поступать не в публичную плоскость, а в службу финансового мониторинга. В службы финансового мониторинга сейчас передаются сведения об операциях определенных клиентов. Но здесь будут сведения и о счетах соответствующих клиентов, клиентов-чиновников. Это чиновники и администрации правительства, и чиновники-депутаты Государственной Думы. Такие предложения есть, и я думаю, что они в скором будущем будут узаконены.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, а почему не в публичную плоскость? Если, допустим, это публичный политик, который… Слушайте, у нас же декларацию никто не отменял?

АКСАКОВ: Декларацию мы сдаем, и она публикуется, да.

ПРОНЬКО: По-моему, президент тоже сейчас ее настойчиво пробивает.

АКСАКОВ: Я ничего в этом не вижу плохого, кстати, чтобы о чиновниках знали. Потому что они защищены, они, в конце концов, депутаты, обладают неприкосновенностью, и ничего страшного не будет, если информацию об их счетах, об их средствах, об операциях знали, по крайней мере, соответствующие структуры и на основе сопоставления их расходов и доходов могли делать выводы о том, насколько праведны их доходы.

ПРОНЬКО: Но вы не сказали самого главного: какова судьба-то этого предложения законопроекта?

АКСАКОВ: Этот законопроект основывается на директивах, которые уже утверждены на Западе, и я думаю, что в ближайшее время у нас будет уже реализован.

ПРОНЬКО: Вы считаете, что нынешняя Госдума его примет?

АКСАКОВ: По крайней мере, видите, президент насчет декларации уже поставил вопрос и сам декларирует свои доходы, и правительство сейчас уже декларирует свои доходы, депутаты, кстати, декларируют свои доходы.

ПРОНЬКО: Но чиновники все-таки отбивались все последнее время. Я помню, после заявления президента, чуть ли не губернаторов ненавязчиво напомнили, что они должны представить, но есть, мы же с вами понимаем, группы чиновников – не знаю, руководители департаментов каких-то, отделов управлений, которые точно не являются публичными людьми, то, что в России называется "аппарат" – они будут обязаны?..

АКСАКОВ: Насколько я знаю, уже все госслужащие определенного уровня, по крайней мере, руководители департаментов точно, должны декларировать свои доходы.

ПРОНЬКО: Хорошо. Если Госдума это примет, это будет, конечно, шаг мощнейший. Я так могу предположить.

730-73-70 begin_of_the_skype_highlighting              730-73-70      end_of_the_skype_highlighting – телефон, finam.fm – сайт, Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России, сегодня в "Сухом остатке"… Добрый вечер, алло. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Андрей.

ПРОНЬКО: Да, Андрей, что скажете?

СЛУШАТЕЛЬ: Хотел бы сказать по поводу банковских вещей, что вы обсуждаете. Закрытая или открытая тайна, все равно у спецструктур доступ к этому будет, так или иначе. А у, скажем, большинства людей, у которых нет больших банковских счетов, им и хранить в тайне, в принципе, нечего.

Но я хотел затронуть вопрос по поводу безналичной оплаты. Есть контингент слепых людей в Москве довольно-таки большой. Вот вы сказали про терминалы – их бы хорошо бы, конечно, ставить говорящими, чтобы люди могли без посторонней помощи сами себя обслуживать. Вот такой социальный момент. То есть это все оплачено, туда все включено, поэтому хорошо бы, чтобы как можно больше социальных сфер это затрагивало. Есть сеть магазинов сотовой связи – у них стоят говорящие терминалы. Они уже говорящие изначально, то есть завод-производитель их таковыми делает.

АКСАКОВ: Я думаю, это рациональное предложение. Я впервые, честно говоря, его слышу, но готов поставить этот вопрос перед соответствующими производителями, у меня есть контакт с ними, с тем, чтобы производилась соответствующая техника. Тем более что президент поставил задачу, чтобы вот с помощью этих карточек оплачивать, в том числе, всевозможные социальные услуги. А поскольку незрячие являются льготниками, значит, на эту карточку могут зачисляться соответствующие средства по льготе, и они могут этой карточкой расплачиваться. Так что это разумное предложение, которое, на мой взгляд, можно реализовать.

ПРОНЬКО: Действительно, мы порой забываем, а ведь есть пласты вопросов, которые необходимо решать, в том числе, вам как законодателям, вмешиваться в эти процессы, обязывать производителей.

АКСАКОВ: Ну, насчет "обязывать", это вопрос такой…

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, нет, мне кажется, обязывать.

АКСАКОВ: Поскольку государство выполняет задачу социальной защиты определенных категорий людей, то оно должно в бюджете держать определенные средства, чтобы оплачивать…

ПРОНЬКО: Нет, я согласен. То есть если государство вступает, регламентирует некое направление, то расходы…

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: …Оно должно брать на себя.

АКСАКОВ: А бизнес есть бизнес, и он должен быть рентабельным. Обязывать его производить что-то это неправильно.

ПРОНЬКО: Идем дальше: алло, добрый вечер. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Денис. Я присоединился к вам со второй половины, поэтому про банковскую тайну не могу компетентно высказаться. А вот по поводу принудительной установки "пластика" я не согласен с вашим гостем, что это должно быть по-нашему, по-российски, заставить всех.

Например, вы знаете, почему в автосалонах не принимают деньги по "пластику"?

ПРОНЬКО: Почему?

СЛУШАТЕЛЬ: Потому что с предприятия снимается комиссионные в полтора процента, от полутора до 1,8%, которые предприятие должно заплатить со своих денег. То есть, имея прибыль на машине 3-5%, у предприятия значительная часть уходит на комиссионные банка.

Либо, например, почему в "Макдоналдсе" нельзя платить по пластиковой карте?

ПРОНЬКО: Подождите, еще раз по автосалонам… Денис, я вас прошу, не называйте, пожалуйста, бренды конкретные. Вот вы сейчас назвали фаст-фуд один – я даже не собираюсь вникать в эту структуру, чем она там занимается и так далее, они мне просто неинтересны.

Давайте об автосалонах. Вы говорите, что за обслуживание "пластика" банк взимает с этой фирмы от полутора до скольких процентов?

СЛУШАТЕЛЬ: Где-то 1,8%.

ПРОНЬКО: Не отключайтесь, Денис.

АКСАКОВ: Я с этим готов спорить, готов даже с вами встретиться: вы мне назовете банк, и мы вместе сходим туда и узнаем, в каком банке такие комиссии берут.

Все комиссии – меньше одного процента, это раз. Во вторых, естественно, у на стоит следующий вопрос. Если мы увеличиваем безналичный оборот, мы должны жестко ставить и требования о том, чтобы комиссии, в том числе, те комиссии, которые взимаются платежными системами, были минимизированы, потому что они должны выигрывать на объеме: естественно, объем возрастает, и они зарабатывают – соответственно, комиссия должна падать. В том числе, это и антимонопольные органы должны контролировать.

ПРОНЬКО: Денис, слышите ответ, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Я слышу ответ. Но, по моим сведениям, эта комиссия выше, чем один процент. И второй момент: почему в системе фаст-фуда не принимают – потому что это просто очень долго.

То есть надо создавать условия, а не загонять такими жесткими мерами…

АКСАКОВ: Что значит условия?! Я прихожу в магазин в центре города, огромный магазин, я потребитель – при чем здесь загонять? – и у меня карточка: я что, должен с собой ящик денег везти или чемодан денег, ставя под угрозу свою жизнь и рискуя потерять эти деньги?!

СЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, есть практика…

АКСАКОВ: Что значит практика? Я понимаю, что вы исходите из своего интереса. Но есть еще интерес потребителя, который нарушается.

СЛУШАТЕЛЬ: Я исхожу из своего интереса.

АКСАКОВ: А я исхожу из интереса потребителя.

СЛУШАТЕЛЬ: Сделайте условия        , чтобы автосалонам было выгодно принимать деньги по пластику, и, соответственно, чтобы фаст-фуды могли это делать быстро. Та компания фаст-фуда, название которой мы не будем называть, вот у нее такая практика у нас в России. Они что, не хотят эти деньги принимать? Наверное, хотят, но почему-то им это неудобно.

АКСАКОВ: Но есть и другая сторона. Известно, что те, кто оперирует наличными деньгами, часто уходят от налогов. И они не хотят, чтобы безналичными все это дело фиксировалось. Это тоже факт. Поэтому, в том числе, и для пополняемости бюджета нам надо все сделать, чтобы платежи шли в безналичной форме.

Согласен по поводу комиссии. Это вопрос к антимонопольным органам, которые могут установить жесткие требования по величине, по пределу комиссии.

ПРОНЬКО: Это решаемый вопрос.

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: Но то, что говорит Денис насчет 1,5-1,8%, с этим надо, конечно, разбираться и бороться. Не может быть такого. В смысле, это может быть по факту, но не должно быть.

Идем дальше. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Эдуард зовут, Московская область.

ПРОНЬКО: Да, Эдуард.

СЛУШАТЕЛЬ: По поводу пластика согласен, внедрять нужно. Не знаю, всегда ли только принудительно – может, действительно, стимулирующие какие-то рычаги тоже стоит применить.

АКСАКОВ: Да, мы предложили одновременно и стимулирующие рычаги, чтобы уменьшить налог на прибыль, который поступает в бюджет субъекта федерации, для тех организаций, которые принимают пластик в оплату.

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно, отлично. А по поводу фаст-фудов – вот в США, в Нью-Йорке, в частности, расплачивался во многих фаст-фудах и не только, и везде принимаются пластиковые карты.

АКСАКОВ: Безусловно.

СЛУШАТЕЛЬ: Очередей особых нет. Хотя в то же время в крупном магазине (не называя брендов) в центре Нью-Йорка на Манхэттене, где принимается пластик, там очередь, но ничего страшного, все спокойно стоят. Я не думаю, что очередь должна быть сдерживающим фактором, у нас очередей и без этого хватает.

ПРОНЬКО: Да, спасибо, Эдуард… Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ПРОНЬКО: Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Андрей. Вопрос, скорее, к вашему гостю. Сегодня по радио прошла информация о том, что со следующего месяца "Сбербанк" собирается вводить 3-процентный, не знаю даже, как правильно сказать, сбор…

АКСАКОВ: Налог.

СЛУШАТЕЛЬ: …За платежи коммунальные. Вот вы сейчас обсуждаете тему про автосалоны и прочее, 1,8% говорят, что много. Вот представляете, 3%, как это вообще?..

АКСАКОВ: Я могу сказать, что это безобразие, и это вопрос, прежде всего, к государству, поскольку государство является учредителем, ну, в лице Центрального банка, многие представители министерств входят в Наблюдательный совет "Сберегательного банка". Это безобразие. В конце концов, "Сберегательный банк" этими деньгами, которые наши клиенты, бабушки, дедушки, прежде всего, хранят в этом банке…

ПРОНЬКО: Да мы все на самом деле.

АКСАКОВ: Да, многие хранят. В том числе, и мы с вами, кстати. Я, по крайней мере, точно часть средств в "Сбербанке" храню. И, естественно, они должны нести соответствующую нагрузку по переводам, и так далее. "Сбербанк" у нас традиционно с советских времен переводил средства населения в оплату коммунальных платежей, и продолжает переводить сейчас. И, если 3-процентная комиссия там будет, представьте себе, что вы должны 100 рублей перечислить, а три рубля отдать. Для бабушки это большие потери, для многих пенсионеров. И это неправильно.

ПРОНЬКО: Но, по вашему мнению, данный вопрос будет только в прерогативе "Сбербанка" или он будет вынесен, не знаю, на обсуждение? Потому что это действительно госбанк фактически.

АКСАКОВ: Безусловно. Я думаю, что мы на Комитете по финансовому рынку обязательно эту тему обсудим, потому что, ну, ненормально же. Банк, который пользуется мощной господдержкой, должен нести и социальную миссию, в том числе, брать минимальные комиссии за платежи.

ПРОНЬКО: Наши коллеги из службы информации на "Финам FM" будут внимательно следить за развитием ситуации, и, как только появится решение Комитета по финансовому рынку, мы обязательно вам сообщим на 99,6.

Последний мой будет короткий вопрос и ваша реплика. Масса писем, связанных с Чувашией, и, в частности, Галина из Чебоксар вас спрашивает: "Хотелось бы услышать ваше мнение о политической и экономической ситуации в Чувашии. В августе 2010 года истекает срок полномочий нынешнего президента Федорова. Кого вы видите на этом посту?".

Я не буду делать тайны, Анатолий Геннадьевич мне тут неожиданно за эфиром-то рассказал… Пожалуйста, ваш комментарий.

АКСАКОВ: Ситуация в Чувашии, я думаю, не лучше и не хуже, чем в других регионах России. Сложная ситуация, многие предприятия, к сожалению, работают не на полную мощность, мягко говоря. Естественно, люди недовольны, недовольны, в том числе и властью.

Что касается Николая Васильевича Федорова – он четыре срока уже, уже сам устал, на мой взгляд, и люди устали. Когда человек долго сидит, даже положительно, он надоедает обществу, и общество жаждет перемен. Поэтому лучше бы, конечно, чтобы пришло новое лицо, которое несло бы свежий ветер в управление Чувашией, внедрило инновации, многие идеи, которые и здесь сейчас, в Москве, озвучивает, например, президент России.

Кто будет, не знаю, это прерогатива президента Медведева. Он определит это в августе – значит, в августе он и определит, кто будет в Чувашии руководить и выводить республику из кризиса. 

ПРОНЬКО: Анатолий Аксаков, депутат Госдумы Российской Федерации, президент Ассоциации региональных банков России, сегодня был в "Сухом остатке".

Сегодня в подмосковном Бору эти вопросы будут обсуждать на традиционной встрече Ассоциации региональных банков с руководством Центробанка. Накануне глава ассоциации Анатолий Аксаков рассказал "РГ", с какими еще предложениями собираются выступить на ней банкиры.

Российская газета: Что сейчас больше всего волнует ваших коллег?

Анатолий Аксаков: Планы ЦБ по постепенному выходу из антикризисных мер. Конечно, просрочка уже не растет такими темпами, как раньше. Но пока экономика не восстановится полностью, она еще будет создавать "головную боль" банкам, отвлекать их силы и средства. А ЦБ уже объявил о сворачивании антикризисных мер.

РГ: Вы считаете - рано?

Аксаков: Да, пока банки не готовы к возврату докризисных правил - по итогам прошлого года количество убыточных кредитных организаций выросло в три раза. А проблемы банковского сектора, как все уже убедились, отражаются на всей экономике.

РГ: Но ему и оказана самая мощная господдержка. Однако, например, несмотря на субсидии, ставки по автокредитам продолжают расти.

Аксаков: Выдача автокредитов и ссуд на ведение личного подсобного хозяйства еще одна проблема, на которую хотят обратить внимание многие банки. Сейчас они работают в этой сфере по госпрограммам. Это полезное дело. При выдаче кредитов на личное подсобное хозяйство за госсчет банкам предоставляется субсидия, полностью покрывающая ставку рефинансирования ЦБ, при автокредитах - господдержка составляет две трети этой ставки.

По идее, вместе со снижением ставки займы тоже должны становиться дешевле. Но на практике этого не происходит. Дело в том, что деньги, привлекаемые банками с рынка, дешевеют медленно, и кредиторы не успевают снижать свои ставки в том же темпе, в котором идет вниз ставка рефинансирования. И если посмотреть статистику, то получится: ставка рефинансирования падала, а финансовая нагрузка на заемщика не снижалась. Например, по кредитам на ведение личного подсобного хозяйства она в начале года при высокой ставке ЦБ была 3 процента, а в конце года - 7 процентов. Стоимость автокредитов в августе прошлого года доходила до 7,67 процента, в ноябре - поднялась до 9 процентов. Банкиры предлагают пересмотреть порядок расчета субсидий, ликвидировать такой перекос. Но как именно - это пока вопрос для дискуссии.

РГ: Разработаны поправки в законодательство о банкротстве, по которому для компаний будут запускаться процедуры финансового оздоровления. Банкиры к этому готовы?

Аксаков: В целом мы идею поддерживаем: кредиторам самим нужен "живой" заемщик. Более того, некоторые коллеги предлагают прописать в законе, что принятие мер по санации должно быть обязанностью собственников и руководителей предбанкротных предприятий. И одновременно определить для них ответственность за неприятие таких мер - вплоть до уголовного наказания.

Есть даже идея создания "черного списка" руководителей и собственников, допустивших банкротство предприятий. И включение в него должно лишать их возможности по занятию руководящих должностей, созданию новых предприятий или вхождению в состав учредителей уже существующих компаний.

Параллельно надо усиливать залоговое законодательство. Нужны жесткие санкции за неоднократный залог одного и того же имущества. Следует наказывать и за вывод активов - потому что нередко пока банк судится, должник прячет имущество, а когда дело доходит до исполнения решения суда, от имущества ничего не остается. Причем наказывать следует, опять же, не только руководителей, но и собственников, которые давали им такие указания. Правда, надо признать, что в судах дела об умышленном выводе активов, доведении предприятия до банкротства доказываются очень сложно.

РГ: А для граждан вы предлагаете ввести новый залог - банковский депозит. Как он будет действовать?

Аксаков: Сейчас такая форма залога, как денежные средства на счетах в банке, в законе не прописана. И получается странная ситуация: вы, к примеру, являетесь вкладчиком банка и одновременно хотите получить в нем ссуду. Казалось бы, если заемщик откажется платить, кредитор может воспользоваться этими деньгами. Но по действующему закону без решения суда перебросить эти средства на погашение ссуды нельзя.

Мы предлагаем это исправить, чтобы средства одновременно являлись бы залогом по кредиту. При этом заемщик должен будет согласиться с тем, что эти деньги он снять не сможет. Но как только человек рассчитается по кредиту полностью, ему вернут залог, да еще и с процентами. А у банка появляются дополнительные "длинные" деньги, которые он может использовать для выдачи новых кредитов.

РГ: ЦБ в последнее время много говорит о том, что нужны барьеры на пути спекулятивного капитала. Какие?

Аксаков: Главная беда в том, что наш собственный финансовый рынок слишком слабый. Даже небольшой отток и приток капитала на нем сказывается. Что можно сделать? Можно, по примеру некоторых стран, ввести ограничение краткосрочных спекулятивных ресурсов с помощью налогов.

РГ: А как же быть с международными обязательствами, валютной либерализацией?

Аксаков: Мы же не говорим о введении строгого валютного контроля. Тем более "на входе" определить, спекулятивные деньги или нет, сложно. Но если они выводятся через пару месяцев, то их надо обкладывать повышенным налогом. Конечно, решать проблему регулирования таких потоков надо на глобальном уровне. Но, боюсь, к этому мир придет все-таки нескоро.

Что же касается ограничений по займам для госкомпаний, банков, то эти предложения имеют смысл только в том случае, если мы внешние источники финансирования сумеем заместить внутренними ресурсами. Они пока ограничены. Скорее надо наоборот ввести налоговые послабления для тех иностранных заимствований, которые идут на обновление производства, на модернизацию.

РГ: И все-таки с чем в этом году больше связано рисков: с оттоком или притоком капитала?

Аксаков: Ситуация будет постоянно меняться. Но в целом мы ждем приток капитала, особенно к концу года. Нашу страну захлестнут спекулятивные деньги. Экономический рост в мире уже начался, а кто сильнее упал, тот сильнее оттолкнется от "дна". По моей оценке, рост экономики по итогам за год составит 5-7 процентов. Но в основном это будет связано с эффектом прежнего падения. Для долгосрочного устойчивого роста нужны ресурсы.

РГ: А как коснется банков создание Таможенного союза России, Белоруссии, Казахстана?

Аксаков: Нам уже сейчас надо думать о его превращении в единое экономическое пространство. Времени осталось немного, политическое решение принято. А единое экономическое пространство предполагает единые нормы в банковском регулировании, на финансовых рынках. Мы неизбежно придем к созданию единого эмиссионного центра, общего ЦБ, отделенного от национальных регуляторов, как в Евросоюзе.

На следующей неделе мы в ассоциации начинаем работу над анализом законодательства и нормативных актов России, Белоруссии и Казахстана, регулирующих банковскую деятельность. Для начала их надо проанализировать, чтобы потом разработать оптимальные правила. У нас очень хорошие отношения с белорусской и казахстанской ассоциациями, мы их включим в свою рабочую группу.

РГ: Куда будем двигаться, какая из стран самая прогрессивная в этой сфере?

Аксаков: У каждой страны есть свои плюсы. Но в банковском законодательстве дальше всех продвинулся Казахстан. У них многое можно было перенять. Стратегия развития финансового рынка, принятая правительством, как раз на это нацелена.

Елена Кукол, «Российская газета»

Анатолий Аксаков рассказал CNews, какие изменения он предложит внести в закон о персональных данных (ПД, 152-ФЗ) на весенней парламентской сессии. «Нынешняя редакция закона потребует от операторов отвлечения ресурсов, но не даст нужного эффекта, - считает он. – Появится целый ряд проблем, среди которых применение санкций к операторам, риск мошенничества со стороны субъектов ПД и их вмешательства в деятельность операторов». В сегодняшнем виде закон создает условия для коррупции и снижает конкурентоспособность банковской сферы России, добавляет Аксаков.

Напомним, что в конце 2009 г. на осенней сессии Госдумы депутаты приняли поправки в закон, которые, в том числе, дали операторам систем обработки ПД (ИСПДн) отсрочку на год. Теперь они должны привести свои ИС в соответствие с 152-ФЗ до 1 января 2011 г.

На этом законодательная борьба не закончилась. По мнению Аксакова, сейчас в требованиях баланс интересов субъектов (тех, чьи данные хранятся в ИСПДнах) и операторов ПД (это могут быть банки, телеком-операторы, образовательные учреждения и т.д.) смещен в сторону первых. «Это видно даже при сравнении российского закона с европейской Конвенцией о защите физлиц при обработке ПД, - говорит депутат. Ассоциация предлагает исключить из закона все положения, вводящие избыточные права субъектов ПД. Эксперты банковской организации считают, что из 152-ФЗ должны уйти положения, усиливающие требования европейской конвенции, относящиеся к получению согласия от человека на обработку его ПД и устанавливающие детальные требования к порядку и средствам защиты таких данных.

Анатолий Аксаков на весенней сессии Госдумы предложит внести изменения в закон о персональных данных

Решительно против обработки ПД без согласия субъекта Михаил Емельянников, директор по развитию бизнеса компании «Информзащита». «Смысл закона как раз в защите физлица и получения от него такого согласия», – считает он. При этом Емельянников согласен, что менять в 152-ФЗ нужно многое. «Остается много проблем, - говорит он CNews. – Пока в законе недостаточно регламентировано или не прописано вовсе получение ПД от третьих лиц, трансграничная передача ПД и использование web-технологий. Есть коллизии с законом о СМИ».

Эксперт видит в сегодняшнем варианте 152-ФЗ коррупциогенность и соблазн выборочного применения. «Вне закона становятся системы мгновенных электронных платежей, онлайн-магазины, подача заявлений через Сеть, социальные сети – проверять и находить нарушения можно будет у любых организаций из этого списка», - говорит Емельянников.

Позиция Анатолия Аксакова об избыточных правах физлиц наверняка будет пользоваться поддержкой у операторов, но может вызвать вопросы у Роскомнадзора. Если Карл Сумманен, начальник Управления банковских процессов и технологий ВТБ, озвучил аналогичные тезисы на «Инфофоруме», то начальник управления Роскомнадзора по защите прав субъектов персональных данных Лариса Васильева ранее говорила CNews, что приоритетным направлением работы считает именно отстаивание интересов субъектов ПД.

cnews.ru

По его словам, из-за требования хранить всю отчетность на бумаге банкам приходится держать специально для этого огромные помещения, тратя большие деньги. «ЦБ, безусловно, прислушивается к требованиям сообщества, — подчеркнул Аксаков. — Сейчас наша критика, связанная с необходимостью хранения отчетов в бумажной форме, услышана». Ранее этот вопрос также активно обсуждался с Центральным банком в ходе закрытых для прессы встреч в подмосковном пансионате «Бор».

В этом году традиционная встреча банкиров и руководства ЦБ, организованная Ассоциацией «Россия», состоится 4–5 февраля. По словам президента ассоциации, принять в ней участие выразили желание более 300 кредитных организаций. С банкирами встретится не только руководство ЦБ, но и представители его департаментов: банковского регулирования и надзора, лицензирования деятельности кредитных организаций и финансового оздоровления, финансового мониторинга и валютного контроля, юридического, бухучета и отчетности, сводного экономического, Главной инспекции кредитных организаций ЦБ РФ. Также на встрече будут присутствовать представители комитетов Госдумы, Агентства по страхованию вкладов, Федеральной службы по финансовому мониторингу, Федеральной службы по финансовым рынкам.

По мнению Аксакова, ключевые проблемы, которые волнуют банкиров, — это «плохие» долги, вопросы регулирования, ужесточение подходов ЦБ, связанное с выходом из антикризисных мероприятий, расширение перечня активов. Помимо этого, будут обсуждаться вопросы, связанные с совершенствованием разработанных регулятором инструкций.

Скачать WMV, 15,6 МБ

Banki.ru

ПРОНЬКО: 21 час и 5 минут в российской столице, добрый вечер, дамы и господа, у микрофона Юрий Пронько. На радиостанции "Финам FM" ежедневная программа "Сухой остаток". У нас она сегодня будет не совсем обычная, потому как мой гость – президент Ассоциации региональных банков, депутат Государственной Думы России, Анатолий Аксаков. Анатолий Геннадьевич, с прошедшими, добрый вечер.

АКСАКОВ: Добрый вечер, с праздниками.

ПРОНЬКО: Наконец-то мы встретились уже теперь в 2010 году. Последняя наша встреча была в прошлом году.

АКСАКОВ: В прошлом году.

ПРОНЬКО: 730-73-70 – номер нашего многоканального телефона, finam.fm – сайт в Интернете, соответственно. Вы, уважаемые слушатели, можете принимать самое активное и непосредственное участие в предстоящем разговоре, задавать интересующие вас вопросы, касаемые российской банковской системы, все, что связано с финансовыми учреждениями. Я думаю, что у нас разговор сегодня будет конструктивный, без наездов, эмоций и так далее. Не потому что кризис завершился, он есть, и мы все это чувствуем, а потому, что, я надеюсь, популизм, с которым выступали некоторые, в том числе политические деятели, как то банки и банкиры, жирные коты, и так далее, вся эта чушь завершилась. Я так думаю и я так надеюсь. Может быть, вы со мной не согласны, тогда можете подискутировать, но это дело неблагодарное.

Анатолий Аксаков

Сразу скажу, что я хотел бы сегодня с Анатолием Геннадьевичем остановиться и предметно разобрать ситуацию с ипотечным кредитованием, потому как, в частности, "Сберегательный Банк России" провел пиар-атаку, сообщив о том, что они возобновили выдачу ипотечных кредитов, правда, в валюте. То есть, если внимательно посмотреть, что сделали в "Сбербанке", они, в общем-то, себя обезопасили. Но начать наш разговор, Анатолий Геннадьевич, я хочу с общей ситуации. В Америке сегодня неделя отчетов, вот эта вся неделя – отчитывается "Bank of America", "City Group" и так далее. Разная отчетность, в общем-то. Первый – "Мерил Линч" – отчет очень хороший, ожидания были большие, то есть инвесторы в такой уже раж начинают входить. И, тем не менее, ситуация всех напрягает, что может возникнуть некая новая проблема с плохими долгами. Обама у них выступает с инициативой: "Давайте мы оброк новый придумаем для американских банков". А что у нас? Ваш комментарий, что мы имеем в России сейчас?

АКСАКОВ: Если говорить о банковской системе, то, в целом, она достаточно стабильная, у банков есть так называемая ликвидность, то есть средства, которые они могут вкладывать, в том числе, выдавая кредиты и физическим лицам, и предприятиям. Есть проблема так называемых "плохих долгов", и она немного может обостриться в первом квартале текущего года, поскольку в прошлом году в массовом порядке проводилась реструктуризация этих долгов заемщиков. И лонгировали кредиты, как правило, на один год, исходили из того, что через год ситуация изменится, и можно будет посмотреть, как разворачиваться дальше. Но многие банкиры сейчас уже с сожалением говорят, что надо было пролонгировать на больший период для того, чтобы сейчас не возвращаться к этой теме. Тем более, что дважды пролонгированные кредиты – это дополнительный резервы, то есть дополнительные ресурсы банкам приходится отвлекать от тех задач, которые они решают.

Анатолий Аксаков

ПРОНЬКО: То есть, это таковы правила – если дважды пролонгированные, соответственно увеличиваются резервы.

АКСАКОВ: Значит, проблемы с этого кредита возрастают, и, по инструкциям Центрального Банка, вполне справедливым, требуется формировать больший резерв.

ПРОНЬКО: И сейчас эта проблема набирает обороты?

АКСАКОВ: Я бы не сказал, что она набирает обороты, но, очевидно, что она будет возрастать, поскольку банки будут реструктурировать эти кредиты, потому что большинство заемщиков, которые пролонгировали кредиты, будут это делать и дальше, потому что пока ситуация в экономике кардинальным образом не изменилась, соответственно, платежеспособность заемщиков также не изменилась.

ПРОНЬКО: То есть, год оказался минимальным сроком для решения такой проблемы?

АКСАКОВ: Безусловно. И все эксперты говорили о том, что кризис продлится два-три года. У нас он сейчас длится примерно полтора года, начиная с августа 2008 года по нынешний период. Если говорить о той же ликвидности, она, как правило, краткосрочная, то есть это недлинные ресурсы, поэтому на долгие сроки банки давать деньги не могут. Но даже не в этом проблема, проблема – в хороших заемщиках. Сейчас идет, я бы сказал, оголтелая, ожесточенная борьба за хорошего заемщика. Мне звонят некоторые банкиры и говорят: "Мы готовы снизить проценты, предоставить самые лучшие условия заемщику, но тот банк, которые выдал раньше кредит, чтобы перекредитовать заемщика, не соглашается на досрочный возврат кредита". Понятно, такие ситуации... и просят, чтобы я помог договориться.

ПРОНЬКО: Посредником выступить?

АКСАКОВ: Посредником выступить.

Анатолий Аксаков

ПРОНЬКО: По вашему мнению, такая ситуация, когда начинается развернутая, широкомасштабная борьба за качественного заемщика, она увенчается успехом? Вообще сейчас в понимании российских банкиров, качественный, хороший заемщик, это какой заемщик? Который без кредитов, не имеет долгов? Можете нарисовать картину?

АКСАКОВ: Это заемщик, у которого постоянно генерируется доход.

ПРОНЬКО: Это первое и главное условие?

АКСАКОВ: Это первое и главное условие. Второе – конечно, нормальный баланс, незакредитованность и, очевидно, залоги, то есть заемщик, у которого есть хороший залог. Сегодня требования Центрального банка таковы, что, в принципе, без залога выдать кредит невозможно.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, а таковых идеальных заемщиков, по вашему мнению, в России еще достаточно, чтобы банковское сообщество кредитовало? Я это без сарказма произношу, потому что, с одной стороны, если мы берем юрлица – закредитованность и долговая нагрузка гигантская, и найти, действительно, потенциального заемщика очень сложно. По "физикам", может быть, легче ситуация, потому что основная масса, если мы берем Россию в разрезе, и не знает, и никогда не брала кредитные ресурсы. По вашему мнению, есть резервы у этого?

АКСАКОВ: Достаточно ограниченные.

ПРОНЬКО: Ограниченные?

АКСАКОВ: Это заемщики, которые работают с государством, выполняют государственный заказ либо муниципальный заказ, с муниципалитетами работают, это энергетика, естественно, поскольку за энергию мы постоянно платим, значит, там генерируются постоянный доход. Это сырьевые отрасли, это сельхозпереработка, поскольку они имеют постоянный сбыт своей продукции, соответственно, они могут расплачиваться за кредиты.

ПРОНЬКО: То есть, фактически, вы сейчас называете те отрасли, сектора экономики, которые потенциально могут представлять интерес (работники этих отраслей и предприятий) интерес для банкиров.

АКСАКОВ: Они представляют интерес, не потенциальный, и без проблем получают кредит.

ПРОНЬКО: Хорошо, а насколько сейчас активно заемщики пользуются кредитными ресурсами? Идут они? Вы сказали интересную, сакраментальную фразу: "Банки готовы пойти на снижение процентных ставок".

АКСАКОВ: Они идут на это, постепенно, конечно, не быстро. Для первого класса заемщиков дают кредиты даже иногда ниже 10%.

ПРОНЬКО: Можете назвать, не банки, а процентные ставки можете сказать?

АКСАКОВ: Не скажу. Ниже 10%.

ПРОНЬКО: Ниже 10%?

АКСАКОВ: Ниже, даже 8% предлагают.

ПРОНЬКО: Для "физиков" или для юрлиц?

АКСАКОВ: Для юрлиц.

ПРОНЬКО: Для юрлиц.

АКСАКОВ: Но это уже с полной гарантией того, что знают этого заемщика, и что он расплатится за кредит. Рисков никаких. А деньги-то размещать надо, надо зарабатывать на рынке для того, чтобы покрывать расходы, связанные, например, с вкладами населения, процентами по вкладам.

ПРОНЬКО: Вот! Смотрите, важную тему поднимаете. Должна быть стопроцентная корреляция между выдачей кредитов и теми ее вкладами, которые вы привлекли.

АКСАКОВ: Полной корреляции не может быть, потому что вклады населения – это дорогой ресурс для банков, процент по вкладам достигает сейчас даже 15%, не говоря и выше. А есть еще достаточно дешевые средства, средства клиентов, которые хранятся на счетах в банках, они часто нулевые, ноль копеек стоят банку, и он эти средства все равно может вкладывать в различные проекты.

ПРОНЬКО: Функциональную обязанность банков зарабатывать деньги никто не отменял.

АКСАКОВ: Полной корреляции между процентами по вкладам и процентами по кредитам нет, и не может быть.

ПРОНЬКО: Хорошо. Я помню заявление Банка России о том, что "вы, банкиры, в период кризиса до потолка задрали процентные ставки по вкладам, с этим надо бороться, вы не понимаете, с чем вы столкнетесь". Ваш комментарий, Анатолий Геннадьевич? Насколько это, действительно, ситуации соответствует?

АКСАКОВ: Я был сторонником принятия решения по предоставлению Центральному банку права ограничивать аппетиты кредитных организаций, несмотря на то, что я президент Ассоциации банков.

ПРОНЬКО: Да, казалось бы, должны были  ту сторону отображать.

АКСАКОВ: Да, потому что, к сожалению, некоторые банки хулиганили и предлагали очень высокие проценты по вкладам, которые отработать невозможно. И, фактически, они пытались рисковать за счет других банков. То есть, если они обанкротятся из-за того, что осуществляли не очень эффективную политику, то пришлось бы гасить эти вклады за счет Фонда страхования вкладов, а Фонд страхования вкладов формируют все банки, участвующие в этой системе. Поэтому здесь элемент нечестной конкуренции возникал.

ПРОНЬКО: Это чувствовалось прямо на рынке?

АКСАКОВ: Это чувствовалось.

ПРОНЬКО: То, что есть игроки, которые не демпингуют, а наоборот, задирают эти процентные ставки?

АКСАКОВ: Я думаю, вы даже видели растяжки, в том числе в Москве, а в регионах я очень много видел таких рекламных продуктов, когда предлагалось больше 20% в начале 2009 года.

ПРОНЬКО: Чем это чревато для банка, Анатолий Геннадьевич?

АКСАКОВ: Чревато тем, что такие деньги не отработать.

ПРОНЬКО: То есть они просто не смогут обслужить взятые на себя обязательства.

АКСАКОВ: Да. И там уже средства клиентов не помогут, которые стоят достаточно дешево для этих банков. Надо предоставлять кредиты под 40-50% годовых. Соответственно, такой кредит отработать невозможно, получается порочный круг, кредит не возвращается. Кредит не возвращается, значит, у банка ситуация становится еще хуже.

ПРОНЬКО: Я напомню нашим слушателям, что сегодня в "Сухом остатке" президент Ассоциации региональных банков, депутат Госдумы России, Анатолий Геннадьевич Аксаков. Можете звонить, писать, и, позвольте, я буду задавать свои вопросы и вопросы наших слушателей. В первую очередь, конечно, я буду задавать вопросы, которые пришли из регионов, слушатели нас слушают, простите за тавтологию, через Интернет. Вячеслав, Самара: "Добрый вечер, заинтересованы ли сами банки в ипотечных кредитах или для них это бремя?" Вот такой вопрос.

АКСАКОВ: Безусловно, любой банк заинтересован в том, чтобы дать на достаточно длительный срок кредит, потому что он один раз его оформил, понес затраты на оформление такого кредита, и дальше – только собирай проценты и платежи из тела кредита. Поэтому банк заинтересован в том, чтобы выдавать ипотечные кредиты. Но для того, чтобы давать их, одной заинтересованности мало. Надо обладать долгосрочным ресурсом. А этого у большинства наших банков, к сожалению, нет.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, а с точки зрения банковского бизнеса, ипотечные кредиты, это выгодная сделка для банкира?

АКСАКОВ: Безусловно, это одна из самых выгодных сделок, поскольку она требует единовременных затрат на выдачу кредита, даешь на 10 лет его и в течение 10 лет собираешь урожай, один раз только посеяв поле. И 10 лет ты с этого поля собираешь урожай.

ПРОНЬКО: И получаешь прибыль?

АКСАКОВ: Да, получаешь прибыль.

ПРОНЬКО: Сейчас все говорят о том, что российские банки вновь вернулись к ипотечному кредитованию. Это действительно так?

АКСАКОВ: Я бы так сказал, начинают возвращаться к ипотечному кредитованию, и пока еще рано бить фанфары, поскольку реально программа, которую заявило Агентство по ипотечному жилищному кредитованию, заработает, я думаю, начиная со второго квартала. Есть такая программа, выделены ресурсы – 250 миллиардов рублей.

ПРОНЬКО: Серьезные деньги.

АКСАКОВ: Приличная сумма, и она даст, конечно, толчок.

ПРОНЬКО: Подождите, а эти 250 миллиардов, они идут через АИЖК?

АКСАКОВ: АИЖК.

ПРОНЬКО: Вы можете нам рассказать, слушателям, саму схему, каким образом эти деньги доходят до непосредственно заемщика? В чем заинтересовано государство, в чем заинтересованы банки, и уж простите, а в чем выгода самого заемщика?

АКСАКОВ: Дело в том, что, во-первых, это достаточно дешевый ресурс, ресурс государства, поэтому он направляется через региональные банки для заемщиков.

ПРОНЬКО: Так?

АКСАКОВ: Каким образом? Банк выдает человеку кредит по стандарту Агентства по ипотечному жилищному кредитованию, по оговоренному проценту.

ПРОНЬКО: Это фиксированная ставка?

АКСАКОВ: Не фиксированная.

ПРОНЬКО: Плавающая все-таки?

АКСАКОВ: Она меняется, в зависимости от ставки рефинансирования и тех ресурсов, которые приобретает АИЖК. Далее эти кредиты АИЖК выкупает у банков, давая банкам новые деньги, для того, чтобы они опять могли кредитовать население, и целевым образом на ипотечные кредиты.

ПРОНЬКО: А заемщик при такой схеме становится клиентом АИЖК или того банка, кто выдал ему кредит?

АКСАКОВ: Если кредит выкупается, естественно, он становится уже на обслуживание...

ПРОНЬКО: А при каких условиях он выкупается?

АКСАКОВ: Фактически, кредит обслуживается в том же банке, где заемщик получил деньги. Но те проценты, которые он платит за кредит, транзитом, через кредитную организацию уходят в АИЖК.

ПРОНЬКО: Это удешевление кредитных ресурсов для заемщика?

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: А вы можете сказать, каковы процентные ставки тогда здесь? Вы, конечно, порадовали юрлиц, я понимаю, что 8% – это, по-видимому, действительно, идеальная ситуация.

АКСАКОВ: Это единичные случаи.

ПРОНЬКО: Единичные, да?

АКСАКОВ: Конечно. Средняя ставка для юрлиц сейчас 17-18%.

ПРОНЬКО: 17-18%? А что касается "физиков"?

АКСАКОВ: Что касается "физиков", я думаю, что в среднем она повыше, чем 17-18%.

ПРОНЬКО: Да вы что?! Еще выше?

АКСАКОВ: Да. Если говорить об ипотечных кредитах, поскольку, как правило, они выдаются при тщательном отборе заемщиков, и там есть залог хороший – жилье, то средняя ставка сейчас 14,5% примерно. Но ожидается, когда будет запущена программа АИЖК, что в течение двух лет этот процент снизится до 11-13%.

ПРОНЬКО: Это реально, Анатолий Геннадьевич? Ваш профессиональный взгляд?

АКСАКОВ: Даже по ипотечным кредитам в начале 2009 года – 18% средняя ставка. Сейчас, как я уже сказал, 14,5% – это довольно быстрое снижение. Если экономика заработает, платежеспособность граждан повышается, соответственно, и проценты по кредитам будут ниже, потому что риски будут ниже.

ПРОНЬКО: Да, конечно.

АКСАКОВ: Плюс дешевая стоимость ресурсов, запущенная через АИЖК на эти вещи.

ПРОНЬКО: Вы как-то очень осторожно об этом говорите.

АКСАКОВ: Пока говорить о том, что у нас прорыв в экономике произошел, не приходится. Мы на дне, любой шаг, полшага наверх воспринимаются уже позитивно. Это рост, а с нуля расти всегда хорошо. Поэтому я иногда слишком оптимистично характеризую ситуацию. На самом деле, восстановить докризисный уровень нам не скоро удастся.

ПРОНЬКО: Не скоро – это сколько, по-вашему?

АКСАКОВ: Я думаю, следующий 2011 год.

ПРОНЬКО: То есть 2010 год навряд ли будет прорывом?

АКСАКОВ: 2010 год – это год реструктуризации всей экономики вообще и банковской системы. Я думаю, что будут происходить глобальные процессы, в том числе, и смена собственников, менеджеров. И будет все вестись к тому, чтобы сформировался пласт эффективных собственников, эффективных менеджеров. По крайней мере, я на это надеюсь. Кризис, как правило, к этому приводит.

ПРОНЬКО: А ваш взгляд на то, что банки стали выдавать (я вернусь к ипотечному кредитованию) именно в валюте. Они пытаются хеджировать свои риски? С чем связано вновь возвращение к валютному ипотечному кредиту?

АКСАКОВ: Не знаю. Я так думаю, что все-таки в рублях больше дают. И то, что снижают проценты по валютным кредитам, это как раз говорит о том, что население не желает брать кредиты в валюте, потому что боятся рисков валютных.

ПРОНЬКО: Риски высоки.

АКСАКОВ: Так что, тенденция-то как раз к тому, что больше и больше дается рублевых кредитов, хотя их дается в шесть раз меньше, чем в 2008 году.

ПРОНЬКО: Это провал, конечно, мощнейший провал вниз.

АКСАКОВ: Да, это обвал.

ПРОНЬКО: А вы считаете, оправданы эти опасения по поводу валют?

АКСАКОВ: Я считаю, что риски существуют, и риски, связанные с долларовыми кредитами, они достаточно высоки.

ПРОНЬКО: А в чем это заключается? Вы прогнозируете, что рубль может резко укрепиться по отношению к американской валюте? Или наоборот?

АКСАКОВ: Наоборот, получается, если риски для населения, то доллар должен укрепиться по отношению к рублю и к другим валютам. Я считаю, что это произойдет, поскольку его довольно сильное ослабление было связано с политикой американских властей. Они накачивали американскую экономику.

ПРОНЬКО: А Федрезерв это и не скрывал.

АКСАКОВ: Не скрывают, да. Триллионы долларов брошены в экономику, причем эти триллионы долларов болтаются по всему миру, в том числе, в России. Наш фондовый рынок, взлетевший в прошлом году, тоже результат долларовой накачки американской экономики. Она накачивает американскую экономику опосредованно, а потом уходит во весь мир.

ПРОНЬКО: Как веером распространяется по всему миру.

АКСАКОВ: Я думаю, что американские власти начнут изымать ликвидность потихонечку, борясь с инфляцией, и как только появятся первые, более существенные признаки улучшения экономической ситуации, доллар начнет сразу же укрепляться.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, все аналитики, которые к нам приходят, эксперты, спорят на тему, когда же Федрезерв все-таки примет решение о поднятии процентной ставки.

АКСАКОВ: Второй квартал, я думаю.

ПРОНЬКО: Второй квартал?

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: А на чем базируется такая позиция? Потому что я слышал мнение – "не раньше второго полугодия".

АКСАКОВ: Нет, я даже те заявления американского президента по поводу того, что банкиры должны оплатить кризис американский, на мой взгляд...

ПРОНЬКО: Популизм, по-моему, чистой воды.

АКСАКОВ: Популизм популизмом, но он как раз сигнализирует о том, что федрезерв будет прекращать накачку потихонечку, а оплачивать все программы, связанные с выходом из кризиса, начнут компании американские.

ПРОНЬКО: То есть, вы прогнозируете укрепление американской валюты?

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: Что касается Европы, я просто не могу вас тогда не спросить об этом. Евросоюз трясет из-за проблем Греции, Испании, Португалии. В большей степени греческое правительство доставляет нервозности и проблем. Я сегодня внимательно слушал одного из руководителей ЕЦБ Юргена Штарка, представителя Германии, который говорил о том, что "Германия не обязана платить за кого-то, помогать кому-то, пусть Греция сама вытаскивает себя из этого кризиса". Я хочу понять вашу точку зрения на ситуацию в Евросоюзе, и как это может отразиться, по вашему мнению, на еврозоне?

АКСАКОВ: Я считаю, что Евросоюз будет выходить тяжелее всех из этого кризиса и медленнее всех, поскольку там, во-первых, политическая ситуация такая – неодинаково развитые страны входят в этот союз. Во-вторых, сама структура экономики в последнее время так сложилась, что очень медленно работает Европа. Решения принимаются тоже достаточно медленно, потому что, когда нет единоначалия, а есть коллективное руководство, то все решения принимаются после долгих дискуссий. Я не думаю, что бросят они и прибалтов, и Венгрию, и Грецию, и Исландию.

ПРОНЬКО: Вы думаете, не бросят?

АКСАКОВ: Не бросят, будут все равно помогать, потому что дефолт любой из этих стран бумерангом ударит по всей Европе. Поэтому я пессимистично смотрю на курс евро, не думаю, что он будет укрепляться по отношению к рублю, скорее всего, просядет и по отношению к доллару, и к рублю.

ПРОНЬКО: То есть, в паре доллар/евро также будет просадка именно европейской валюты?

АКСАКОВ: У меня такой прогноз.

ПРОНЬКО: Ситуация будет углубляться в Евросоюзе, по вашему мнению?

АКСАКОВ: Да нет, они тоже будут медленно, но упорно вылезать из этого кризиса, сглаживать все проблемы...

ПРОНЬКО: Я прошу прощения, что перебиваю, Анатолий Геннадьевич, та макростатистика, которая выходит по той же немецкой экономике, мягко говоря, шокирует.

АКСАКОВ: Да, там очень серьезная проблема.

ПРОНЬКО: Там ситуация очень сложная, понимая значение именно немецкой экономики для Европейского Союза. Все-таки это номер один для них, да и в мире.

АКСАКОВ: Безусловно, это локомотив для европейских стран.

ПРОНЬКО: Но неужели у нас в России будет все так замечательно с российским рублем?

АКСАКОВ: Я думаю, что российский рубль имеет хорошие перспективы, учитывая те политические процессы, которые сейчас происходят на уже постсоветском пространстве, создание Таможенного союза, запуск его с этого года, решение о создании Единого экономического пространства, а это значит, и единого финансового пространства, и, скорее всего, единая валюта.

ПРОНЬКО: Но это, наверное, все-таки со временем, это не 2010 год?

АКСАКОВ: Два года дано. В течение двух лет мы должны гармонизировать наше законодательство, нормативную базу, предпринять организационные шаги. Я думаю, что рубль имеет все шансы стать региональной резервной валютой на первом этапе, по крайней мере, в таком узком круге стран. А дальше – шагнуть уже на просторы СНГ, а дальше и по Европе может пойти.

ПРОНЬКО: Это практически фантастика!

АКСАКОВ: На самом деле, у нас есть базис, благодаря которому мы можем очень многое сделать для укрепления позиций и политических, и экономических, и, в том числе финансовых. Просто для этого надо работать и системно осуществлять те меры, которые, в принципе, правительство уже наметило.

ПРОНЬКО: Но те оппоненты данного проекта говорят о политических рисках, и в качестве примера всегда приводят господина Лукашенко и не всегда предсказуемые его решения. В качестве примера приводится проблема по нефти, нефтепоставкам: только подписали Договор о Едином таможенном пространстве, и фортели начал выкидывать Президент Белоруссии.

АКСАКОВ: Я думаю, что создание единого экономического пространства приведет к формированию уже наднациональных органов, которые будут принимать решения, и там эти фортели все, с чьей бы стороны они ни были, уже будут меньше влиять.

ПРОНЬКО: То есть вы считает, что государства, которые задекларировали сейчас решение о создании Единого таможенного пространства, а затем, возможно, и финансово-экономического, они будут идти в этом направлении, и ничего им не помешает? Эти государства согласны?

АКСАКОВ: Они, насколько я знаю, и Казахстан, и Белоруссия, наоборот, говорили о том, что надо сократить сроки проведения всей этой работы по созданию Единого экономического пространства. Они говорили о полутора годах, а решение принято было уже, по настоянию России, о двух годах, потому что наши руководители реально смотрели на вещи, потому что предстоит большая работа. Так что есть политическая воля у руководителей всех трех государств, есть план работы, и я знаю, что над этим планом сейчас все работают.

ПРОНЬКО: И там, по-моему, интерес проявляет Армения и Кыргызстан уже к этому проекту.

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: Давайте, мы сейчас уйдем на новости середины часа, у меня масса вопросов на сайте finam.fm. После новостей, дамы и господа, Анатолий Аксаков персонально ваш, я буду таким модератором, но не более того, либо буду озвучивать ваши вопросы через сайт finam.fm, куда вы их можете слать, либо буду вас выводить в эфир по многоканальному телефону 730-73-70. Так что пользуйтесь всеми коммуникациями, президент Ассоциации региональных банков, депутат Госдумы России Анатолий Аксаков у нас в "Сухом остатке".

ПРОНЬКО: 21 час и 33 минуты в российской столице, это "Финам FM", программа "Сухой остаток", меня зовут Юрий Пронько. Добрый вечер тем, кто в эти минуты к нам присоединился. Говорим мы сегодня о наших российских банках, и у нас в гостях президент Ассоциации региональных банков России, депутат Госдумы РФ Анатолий Геннадьевич Аксаков. Можно звонить, можно писать. Собственно, я вот сейчас и буду модерировать ваше общение с нашим гостем.

Андрей спрашивает: "Будут ли льготные условия кредитования для молодых семей?"… В нашей стране, Анатолий Геннадьевич, любят собес. Но причина здесь, думаю, не только в желании граждан. Согласитесь, государство все последние годы говорило о стабильности, благосостоянии, о росте благосостояния, говорило, что в закромах родины сотни миллиардов баксов. И народ пришел к выводу: "Поделись, государство, с нами, сделай нам льготное кредитование". Ваш комментарий.

АКСАКОВ: Я не буду комментировать ваше высказывание.

ПРОНЬКО: Это моя позиция, да, я согласен.

АКСАКОВ: Что касается молодого человека, я хотел бы отметить, что у нас есть программа поддержки для молодых семей, есть специальное льготное кредитование. Часть процентов субсидирует государство, федеральная, часть берет на себя субъект федерации. Насколько я знаю, процент по таким кредитам не превышает 8% годовых. Многие-многие молодые семьи, благодаря этому смогли решить свои жилищные проблемы.

ПРОНЬКО: Но это все-таки не халява?

АКСАКОВ: Это не халява. Люди платят, обслуживают кредиты, есть у них залог. Но при этом государство, учитывая необходимость стимулирования создания молодых семей, – там еще есть определенные стимулы, связанные с рождением ребенка – взяло на себя такую миссию.

ПРОНЬКО: Ну, если это не халява, тогда я согласен. Потому что когда начинается собес, у меня все, у меня глаза загораются.

АКСАКОВ: Вот эта программа направлена на то, чтобы стимулировать строительство эконом-жилья. В свое время правительство объявило о программе "Доступное жилье", но на самом деле это была программа недоступная, и ипотечные кредиты, кстати, стимулировали рост стоимости жилья, потому что спрос увеличивался, а увеличение спроса при недостатке предложения ведет к росту в цене.

ПРОНЬКО: То есть, по большому счету, проблема не решалась.

АКСАКОВ: Да. Так вот эта программа предусматривает как раз стимулирование кредитования эконом-жилья, строительство эконом-жилья, и очень многие смогут получить ипотечные кредиты именно на покупку этого эконом-жилья.

ПРОНЬКО: То есть речь не идет о жилье бизнес-класса или тем более люкс.

АКСАКОВ: Безусловно. Причем там заранее оговаривается, что если организация, строящая жилье, не сможет реализовать свою продукцию, то есть квартиры, на рынке, то государственная либо иная структура – в нашем случае пока что государственная – берет на себя обязательство выкупить это жилье, но по заранее оговоренной цене. Скажем, 20 тысяч рублей за квадратный метр в Московской области.

ПРОНЬКО: Идем дальше. Дамы и господа, чтобы максимально вывести телефонные звонки (все линии заняты), мой вам добрый совет: пользуйтесь сайтом. Мне легче, и самое главное, что я могу после эфира распечатать вопросы Анатолию Геннадьевичу, и, там, в течение недели он на них ответит на нашем сайте finam.fm.

АКСАКОВ: Безусловно. Есть блог у меня личный…

ПРОНЬКО: А, даже так, да?

АКСАКОВ: …Я могу через блог, через ваш сайт, через свой сайт ответить.

ПРОНЬКО: Поэтому я, безусловно, буду выпускать сейчас все телефонные звонки, но чтобы максимально использовать сегодняшнюю возможность пообщаться с президентом Ассоциации региональных банков, пользуйтесь сайтом finam.fm. Давайте так: один телефонный звонок – один вопрос из Интернета… Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, это Владимир из Жуковского. Анатолий Геннадьевич, у меня такой вопрос, на который я никогда не могу получить ответа, сколько его не задаю. Ведь был создан Фонд будущих поколений. Он был помещен, как я понял, в акции американского правительства или в облигации, и после этого вот сейчас он расходуется на дополнение дефицита бюджета.

ПРОНЬКО: На покрытие дефицита.

СЛУШАТЕЛЬ: На покрытие, да. В этом году предполагается, что он будет полностью исчерпан. И у меня вопрос.

Первое. В принципе, эти облигации же остались у американского правительства, под эти деньги были выпущены наши рубли. Они использовались на покрытие бюджета. Но доллары у государства остались – они теперь по какой отрасли или, так сказать, по какому министерству проходят – по министерству финансов или по Центробанку? У Центробанка свой счет, у министерства финансов это как бы те же самые бюджетные деньги – они что, оказались не оприходованы, что ли? Те деньги, которые в акции вложены, это же большие…

ПРОНЬКО: Не в акции – в облигации, в treasuries, да.

СЛУШАТЕЛЬ: …Да, это же большие деньги, они же остаются. Мы теперь вынуждены будем занимать у кого-то под проценты. А у нас деньги есть.

ПРОНЬКО: Да, спасибо, Владимир… Чувствуете, какая аудитория у "Финам FM"?

АКСАКОВ: Хорошая у вас аудитория, интересующаяся… Во-первых, этот Стабилизационный фонд поделен, действительно, на две части: на так называемый Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Вот Резервный фонд действительно пойдет почти полностью в текущем году на покрытие дефицита бюджета. Если дефицит будет. Потому что цена на нефть такая высокая, она в полтора раза выше, чем заложено в проекте бюджета. Дефицита может и не быть или будет намного меньше, чем мы планировали. Раньше Стабилизационный фонд действительно был вложен, в том числе, в американские ценные бумаги, эти ценные бумаги были реализованы, причем с достаточно высокой доходностью, потому что курс доллара поднялся в один период. Хорошо, что наше государство на этом заработало. И этой работой занимался Центральный банк, потому что Минфин разместил средства на счетах Центрального банка, а Центральный банк выступал оператором при работе с этими деньгами. Ценные бумаги были реализованы, в том числе ипотечные ценные бумаги США, за что в свое время критиковали. Заработали на этом, на курсовой разнице. Сейчас средства Фонда национального благосостояния фактически полностью инвестированы во "Внешэкономбанк", средства Резервного фонда пока что как золотой запас на покрытие дефицита бюджета. Никаких проблем я здесь не вижу. Надеюсь, что я ясно все рассказал.

ПРОНЬКО: Виктор пишет: "Господин Аксаков, не морочьте людям голову! Меня не может устраивать процент по вкладу, который не покрывает реальную инфляцию на потребительские товары и необходимые платежи, так что 20% дохода вполне нормально".

АКСАКОВ: Известно, что инфляция в прошлом году составила меньше 10% и в принципе постановка вопроса о том, что процент по вкладу должен быть выше уровня инфляции, она вполне законна. Потому что в противном случае у населения нет смысла вкладываться в банки.

ПРОНЬКО: Сберегать.

АКСАКОВ: Да. Потому что эти средства обесценятся из-за инфляции. Так что, естественно, процент по вкладу должен быть выше уровня инфляции. Но не 20%, не в два раза выше уровня инфляции, а процента на 2-3. И сейчас большинство нормальных банков именно такой уровень ставки поддерживают.

ПРОНЬКО: Но по поводу вот этого высказывания, что 20% дохода вполне нормально…

АКСАКОВ: Конечно, нормально! Я бы хотел бы и 40%, и 100%, но это дело уже финансовых рынков.

ПРОНЬКО: Ну да… Идем дальше: 730-73-70, finam.fm – телефон и сайт… Добрый вечер, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Дмитрий. Хотел бы задать вопрос уважаемому гостю. Поскольку наш уважаемый гость еще и представитель законодательной власти мне крайне важно, что он ответит.

Насколько я понимаю, осенью 2009 года правительством были выделены огромные деньги для целевого финансирования предприятий малого бизнеса и вообще среднего звена. Эти деньги, насколько я понимаю, не дошли, в виде дешевых кредитов их никому не давали. Но банки, тем не менее, успешно играли на валютных спекуляциях и, в общем-то, неплохо обогатились за счет этих денег. Вот мне интересна позиция гостя: должен ли за это кто-то понести ответственность или нет?

ПРОНЬКО: За что конкретно?

СЛУШАТЕЛЬ: За то, что целевые деньги, предназначенные для предприятий, не дошли до конечного потребителя в виде дешевых кредитов.

ПРОНЬКО: Хорошо, спасибо.

АКСАКОВ: Если речь идет о малых предприятиях, было предусмотрено выделить 40 миллиардов рублей. 30 миллиардов через "Внешэкономбанк" и 10 миллиардов в виде увеличения уставного капитала "Российского банка развития". Эти деньги дошли только в конце прошлого года до этого банка.   

ПРОНЬКО: То есть сам банк получил в конце прошлого года?

АКСАКОВ: Да. Тот банк, который должен был через региональные банки направить эти средства малому и среднему бизнесу. Как только деньги получили, сразу же были определены лимиты для кредитных организаций, и эти деньги пошли на кредитование малого и среднего бизнеса. Это если говорить о малом и среднем бизнесе.

Что касается крупных денег, выделенных в целом в банковскую систему, да, действительно, были выделены триллионы рублей… Кстати, подавляющая их часть была уже возвращена. Сейчас, я думаю, менее 200 миллиардов рублей находится в кредитных организациях, из тех денег, которые были выделены, по разным источникам, банкам на краткосрочный период для решения проблем, связанных с платежами, расчетами, расчетами с вкладчиками. Поэтому, поскольку они были на короткий срок даны, их направить на кредитование экономики просто нельзя было, и, в принципе, так задача и не стояла. Задача была поставлена по в кредитованию экономики при выделении так называемых субординированных кредитов. Субординированные кредиты даются на 10 лет под 8% годовых. Их общая сумма – около 400 миллиардов рублей. Общий кредитный портфель – 20 триллионов рублей.

ПРОНЬКО: Слушайте, цифры – вообще астрономические, конечно.

АКСАКОВ: Нет, я к тому, что эти 450 миллиардов рублей субординированных кредитов – это незначительная часть, это минимум…

ПРОНЬКО: От общего, да, 20 триллионов.

АКСАКОВ: …От общего кредитного портфеля. И, благодаря этой сумме, нельзя было просто ощутить вот эти кредиты, выделяемые предприятиям. Конечно, они выделялись в прошлом году. Несмотря на кризис. В кризис обычно объемы кредитования сокращаются. На 1,5-2% объемы кредитования возросли.

ПРОНЬКО: Возросли?!

АКСАКОВ: Возросли. Несмотря на то, что был кризис и многие приостановили кредитование, потому что не было нормальных заемщиков. Многие, кстати, отказывались от государственной помощи, возвращали деньги досрочно. Потому что некому давать: нет заемщика, который стопроцентно вернет кредит или хотя бы на 80% вернет кредит. К сожалению, закредитованность многих заемщиков вела к тому, что, ну, рискованно, ведь это государственные деньги, за них действительно надо отвечать.     

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, тогда я от себя не могу не задать вопрос: а что может разрубить этот дамоклов меч? Никуда не денутся долги. С другой стороны, банки начинают отказываться – или отказывались – от дешевых государственных денег, вот Дмитрий звонит и говорит, что почему до малого бизнеса деньги не доходят, выясняется, что они поступили в конце года… Понимаете, лукавство со стороны государства, конечно, стопроцентное.

АКСАКОВ: Я бы сказал, со стороны финансовых властей, которые должны были реализовать задачу, поставленную руководством.

ПРОНЬКО: Конкретные исполнители, да, которые должны были это реализовать.

АКСАКОВ: Но я все-таки хотел бы подчеркнуть, что 40 миллиардов это копейки, конечно, для малого бизнеса.

ПРОНЬКО: Если бы они хотя бы пришли, реально были…

АКСАКОВ: Безусловно.

ПРОНЬКО: …Это хоть какая-то была бы подпитка. Ведь мы же с вами понимаем, что сейчас и малому-то предприятию очень сложно перекредитоваться. Есть ли вообще механизм того, как разрубить эту ситуацию?

АКСАКОВ: Как я уже сказал, есть проблема плохих кредитов. То есть закредитованность наших заемщиков не позволяет им брать кредиты, а банкам страшно давать кредиты таким заемщикам.

ПРОНЬКО: Но понять их можно.

АКСАКОВ: Поэтому есть механизм, который уже отрабатывался и проводился в жизнь (и проводится в некоторых странах сейчас): создание института плохих долгов. Вот на это институт выводятся все эти кредиты. Конечно, не все, потому что те кредиты, которые давались иногда, можно сказать, по криминальным причинам, с откатами так далее, это все должно оцениваться. Но механизмы оценки существуют. То есть в этот институт собираются проблемные кредиты…

ПРОНЬКО: То есть банк плохих долгов.

АКСАКОВ: Можно и так сказать. И профессионалы, которые умеют работать с этими активами, начинают их реструктурировать, определять стоимость их. Условно, вот взяли недвижимость офисную – она может генерировать доход? Конечно, может. Отдали в аренду – постоянно генерируется доход, и постепенно погашаются эти долги перед банком. Либо жилье, либо оборудование, либо бизнес целый, который может вполне генерировать доход. С этим должны работать профессионалы. Но надо очистить и балансы предприятия, и балансы банков, чтобы, с одной стороны, предприятиям можно было смелее давать кредиты, а с другой стороны, чтобы у банков получился такой глоток свежего воздуха, они начали соответствовать нормативам Центробанка и пошли бы кредитовать дальше экономику.

Это вот как организм взять. Если организм поражен, у него опухоль появилась доброкачественная, это еще не злокачественная опухоль, она еще не поразила весь организм, но эту доброкачественную опухоль надо удалить. И когда удалено то, что мешает нормально жить, после этого экономика быстро начинает восстанавливаться.

ПРОНЬКО: Получается, необходимо оперативное вмешательство, да? Я когда слышу подобные разговоры о создании банка плохих долгов… Кстати, не мы будем первые – те же США, и так далее.

АКСАКОВ: В Америке это решение принято, и оно реализуется. 

ПРОНЬКО: Да. Применительно к России часто говорят о коррупционности данного процесса.

АКСАКОВ: Мы-то говорим о том, чтобы этот институт работал на основе частно-государственного партнерства. То есть здесь должны быть средства не только государства, но и частных инвесторов. Причем они готовы работать с этими активами, в том числе иностранные инвесторы! Потому что многие активы сегодня дешевые и кажутся неэффективными, но завтра они станут генерировать доход и принесут больше гораздо дохода, чем будет вложено в эти активы. Иностранным инвесторам нужно государство как гарант этих вложений. А государству нужны частные инвесторы, которые будут отбирать, кстати, эти проекты, эти активы, а всякий мусор, дерьмо, извините, не отберут.

ПРОНЬКО: Нет, это нормально, потому что это действительно органическое вещество, уже не представляющее никакого интереса. Но, по вашему мнению, данная схема и в России тоже может работать?

АКСАКОВ: Вполне. И я надеюсь, что в текущем году соответствующее решение в той или иной форме будет принято.

ПРОНЬКО: Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России, депутат Госдумы РФ, у нас сегодня в "Сухом остатке". Ваши звонки на 730-73-70 либо ваши письма на сайт finam.fm.

Нас вот вновь спрашивают о том, на каком основании процентная ставка по вкладам в банках привязана к искусственному фактору ставки рефинансирования ЦБ. Так считают наши слушатели.

АКСАКОВ: Не привязана абсолютно.

ПРОНЬКО: То есть, вы сразу отвечаете?

АКСАКОВ: Да.

ПРОНЬКО: "Сколько банк сможет выплатить процентов, пусть столько и платит, чтобы хотя бы перекрыть реальную инфляцию для населения".

АКСАКОВ: С инфляцией согласен. Сейчас так и происходит.

ПРОНЬКО: Алло, добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Мое имя Надежда. Вопрос такого рода. Я слышала, в связи с разработкой закона о банкротстве физических лиц предполагается возможность невозврата потребительских кредитов суммой свыше 50 тысяч, не ниже, а свыше. Может быть, списание ниже имело бы какой-то смысл. Хотя, я считаю, что и это не имеет смысла: взяли долги – значит, надо отдавать. И вот я, предположим, должна 100 тысяч банку "Российский кредит". К нам приходили судебные приставы, описывали имущество. Значит, я могу уже не отдавать эти 100 тысяч? Извините, я, правда, не о себе, а о соседе говорю по коммунальной квартире.

ПРОНЬКО: Мне всегда в России нравится больше всего фраза "Я могу не отдавать?" И вторая примечательная фраза: "Это списывается?" Куда списывается, слушайте!.. Анатолий Геннадьевич, вам отвечать, не мне.

АКСАКОВ: Во-первых, закон еще не принят, есть законопроект, который находится в недрах правительства. Идея его заключается в том, что, если человек потерял работу или у него доходы снизились так, что он не может просто физически платить по кредиту, то этот кредит реструктурируется. Причем он может реструктурироваться до пяти лет, на пять лет. Срок плавающий, конечно, может быть, и год, и полгода, но до пяти лет.

ПРОНЬКО: Так в законопроекте записано, да?

АКСАКОВ: Да. При этом надо действительно доказать, что вы стали неплатежеспособным из-за потери работы, из-за того, что у вас с доходами ситуация усложнилась. Создается график платежей, все равно этот кредит надо будет возвращать. Если вы не выполняете условия вот этого реструктурированного кредита, то все аннулируется, все решения аннулируются, описывается имущество, и все равно кредит будет погашен. Вот такова правда.

ПРОНЬКО: Вы не боитесь получить массу способнейших людей, которые будут пытаться провернуть некие аферы, имея такой закон?

АКСАКОВ: В этом законопроекте одновременно прописана, в том числе, уголовная ответственность…

ПРОНЬКО: Правильно.

АКСАКОВ: …За представление неверной, фальшивой информации…

ПРОНЬКО: Я сейчас вызову огонь на себя, но это правильное решение.

АКСАКОВ: …О том, что вы, там, потеряли работу, у вас снизились доходы. То есть любая фальшивая информация может караться, в том числе, уголовным наказанием. Поэтому там есть противовесы против мошенников.

ПРОНЬКО: Я никого не хочу обвинять в чем-либо, и я далек от мысли, что основная масса российских заемщиков будет применять некие схемы – я просто этого не исключаю.

АКСАКОВ: Вы знаете, жизнь показала, даже кризис показал, что 90% нашего населения это добросовестные граждане, добросовестные плательщики и очень честные, порядочные люди.

ПРОНЬКО: Слушайте, но вот это открытие! Пожалуй, это главная новость.

АКСАКОВ: Кстати, иностранные банки говорят о том, что российские заемщики, как это ни удивительно, более добросовестны, чем зарубежные. Мы часто зря грешим против своего населения.

ПРОНЬКО: Или вы, Анатолий Геннадьевич, льстите…               

АКСАКОВ: Я повторяю слова иностранных банкиров.

ПРОНЬКО: Это интересный момент. Я впервые на самом деле об этом слышу. Ну, слава богу, хочется сказать.

АКСАКОВ: Причем малый бизнес и граждане оказались наиболее добросовестны, а крупный бизнес оказался самым хамским и наиболее хамски не возвращал кредиты в тяжелые периоды кризиса.

ПРОНЬКО: Это тема отдельного разговора.

АКСАКОВ: Кстати, "Альфа-Банк" в этом плане действительно хороший пример показал: он наезжал на крупный бизнес, не жалея, требуя оплаты кредитов, и где-то и дисциплинировал.

ПРОНЬКО: Одна фирма, я помню историю (мы понимаем, о какой фирме идет речь), за ночь нашла все ресурсы, которые были необходимы для погашения. Но я отдаю должное Фридману, он молодец на самом деле.

АКСАКОВ: Молодец, да.

ПРОНЬКО: Настоящий банкир. При этом он же выполнил свои обязательства, он же предоставил кредиты по условиям, согласованным двумя сторонами.

АКСАКОВ: Он работает без схемы, он работает по закону, по нормативам, он показывает реальную просрочку, не скрывая, сколько ему должны и сколько не возвратили кредитов.

ПРОНЬКО: Еще успеем мы пообщаться со слушателями: 730-73-70, finam.fm – телефон и сайт… Добрый вечер, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Александр, Москва.

ПРОНЬКО: Да, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ: Я по поводу кредитования малого бизнеса хотел задать маленький вопрос. Как правило, кредиты подразумевают выдачу под залог, под поручительство, под гарантию и так далее. По законодательной базе, в принципе, малые предприятия у нас это ООО, и, собственно говоря, учредители несут ответственность в части, касающейся уставного фонда. Не кажется ли вам, что надо как-то пересмотреть эту законодательную базу? Большое предприятие берет кредиты под свои активы. А у малого предприятия фактически же ничего нет?

ПРОНЬКО: Александр, а вы слышали слова господина Аксакова о том, что как раз вот эти мастодонты крупные оказались самыми хамскими клиентами?

СЛУШАТЕЛЬ: Я знаю, да. То есть, по сути дела, мы, малый бизнес (я имею к нему отношение), действительно более порядочны. В то же время нам, даже с юридической точки зрения, меньше веры.

ПРОНЬКО: Да, спасибо.

АКСАКОВ: Ну, логика есть в словах слушателя. Надо определить механизмы залога прав собственности учредителя малого предприятия, ООО или иной формы. Тем более, если у такого предприятия какие-то активы, которые можно было бы заложить, или какой-то генерируемый доход, что позволяло бы без имущества все-таки что-то предоставлять в залог и таким образом выручать малый бизнес при получении кредитов.

ПРОНЬКО: Но это возможно? Это, наверное, уже больше вопрос к вам как к депутату Госдумы.

АКСАКОВ: Да, я готов задать юристам своим вопрос, чтобы они проработали такой вариант, и, возможно, предложить законодательную инициативу.

ПРОНЬКО: Анатолий Геннадьевич, я опять на этой неделе услышал реплики о том, что необходимо запретить банкам менять процентные ставки. Я все-таки хочу понять эту историю с вашей помощью. Я отталкиваюсь от очень простых понятий: договор был подписан двумя сторонами, вы читали, вы подписывали. Что за популизм возникает у политиков, уж простите, у ваших коллег, периодически будировать эту тему? Они просто очки хотят заработать? Зачем они лезут в тонкий банковский материал?

АКСАКОВ: Я считаю, что это политический популизм. На самом деле сейчас немного уже законопроект отредактировали. Там была очень большая угроза для так называемой плавающей ставки, которая не всегда может быть невыгодной для заемщика. В период кризиса из-за увеличения так называемого моспрайма проценты по ипотечным кредитам, да и по другим кредитам, привязанным к этой плавающей ставке, увеличились.

ПРОНЬКО: Причем серьезно.

АКСАКОВ: Да. А сейчас они резко упали, и заемщики на этом выиграли. Это нормальный механизм, который используется во всем мире. И если у нас установить запрет на плавающую ставку, то это приведет к тому, что, в конце концов, банки иным образом заложат высокие проценты на всех остальных заемщиков. Они более низкие давали проценты, а будут давать более высокие, чтобы застраховать себя.

ПРОНЬКО: Но этот вопрос все, отрегулирован?

АКСАКОВ: Он отрегулирован касательно плавающей ставки, но с определенными огрехами. Будет в ближайшее время рассматриваться этот законопроект, думаю, он будет поддержан. Но, слава богу, нам удалось – я считаю, что это и наша заслуга, Ассоциации региональных банков – обеспечить сохранность плавающей ставки, и мы все равно будем работать по мировой практике. Либор, моспрайм или иной индикатор – они должны быть. Иначе финансовый рынок будет уходить из России, и будет работать за пределами РФ.

ПРОНЬКО: Я вам благодарен за то, что вы нашли время сегодня к нам придти. Спасибо вам, спасибо нашим слушателям, кто писал, кто звонил. Я в очередной раз могу сказать, что банковское дело это очень тонкий механизм, очень тонкий материал, нельзя чиновникам и политикам-популистам вторгаться в некоторые вопросы. Есть понятие банковского сообщества, профессионалы лучше знают, чем необходимо заниматься.   

АКСАКОВ: Всех с Новым годом, здоровья, счастья, любви! Уверен, что этот год будет намного лучше, чем прошедший.

ПРОНЬКО: Анатолий Аксаков, президент Ассоциации региональных банков России, депутат Госдумы России, сегодня был у нас в "Сухом остатке".

радио «Финам FM»

"Я думаю, что российский рубль имеет хорошие перспективы, учитывая те политические процессы, которые сейчас происходят на постсоветском пространстве. Создание Таможенного союза, запуск его с этого года, решение о создании единого экономического пространства, а это значит, единое финансовое пространство, и, скорее всего, единая валюта. В течение 2-х лет мы должны гармонизировать наше законодательство, нормативную базу, принятие организационных решений. Я думаю, что рубль имеет все шансы стать региональной резервной валютой на первом этапе, по крайней мере, в таком узком круге стран, а дальше шагнуть на просторы СНГ. У нас есть базис, благодаря которому мы можем очень многое сделать для укрепления позиций политических и экономических, в том числе финансовых".

Российские власти уже не раз объявляли о намерениях сделать рубль ведущей региональной резервной валютой. Однако многие эксперты смотрят на эти планы со скепсисом. Недавно авторитетный экономист, бывший глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен прямо сказал, что, по крайней мере, в ближайшие десять лет рубль не сможет стать даже региональной резервной валютой - из-за слишком высокой зависимости от цен на нефть.

- Начнем с итогов минувшего года и видов на новый. Почему-то по умолчанию многие исходят из того, что этот год будет лучше, чем предыдущий…

- Если говорить о нашей стране, то понятно, что ситуация в России сегодня зависит от мировых цен на нефть. А мировые цены на нефть зависят от двух крупнейших игроков - от Китая и США. Что творится в США - пока непонятно. С одной стороны, вроде бы фондовые индексы растут, наблюдается экономический рост там, но хотя он еще не компенсировал потери по сравнению с 2008 годом. С другой стороны, активизации на рынке недвижимости как не было, так и нет. В США, как правило, подлинный выход из рецессии определяется двумя параметрами. Первый - это активизация сделок на рынке недвижимости, второй - сокращение безработицы. И то, и другое пока не фиксируется.

- Как же, в конце года был даже заметный подъем курса доллара на фоне обнадеживающей статистике по безработице.

- Валютный рынок чутко реагирует и на небольшие колебания, а я говорю о макроуровне. Последняя цифра по безработице в США – 10 млн. человек. Это большая цифра для США, она колеблется, конечно, но общий тренд пока не говорит о существенном уменьшении. Поэтому говорить о том, что в Америке произошел коренной перелом, нельзя. Бернанке говорит о том же.

Митинги, которые прошли в Вашингтоне, протесты против политики Обамы говорят о том, что не все так просто в США, да и высказывания некоторых экспертов о том, что в 2010 году США ждет вторая волна кризиса, заслуживают определенного внимания…

Что касается Китая, то есть опасения, что потенциал роста, основанного на внутреннем спросе, возможно, уже исчерпан или приближается к тому. Да, они заместили внешний спрос внутренним, но усилия по стимулированию внутреннего спроса могут выдохнуться и рост в Китае сойдет на нет. Вот такая ситуация.

- И Россия, соответственно, в этой ситуации в пассивном положении «заложника»?

- Да. В разной степени – весь мир в этом положении. Один из индикаторов в этом смысле – позиция доллара. Очевидно, что американцы заинтересованы в слабом долларе для поддержки своей экономики. Но есть определенная черта, ниже которой позволить доллару упасть они не могут, потому что иначе начнется бегство из доллара и если оно будет слишком быстрым, то все преимущества США как мирового эмиссионного центра могут исчезнуть. Значит, вопрос переходит еще и в плоскость политики. Мощь доллара и американской экономики в значительной степени поддерживается военно-морским флотом США. Конечно, 20% мирового валового продукта дают США, там диверсифицированная экономика, много инструментов финансовых огромный опыт, и, как правило, четкое исполнение обязательств перед своими контрагентами. Да, это так. Но очевидно и то, что военно-морской флот США, военная мощь США тоже часть поддержки национальной экономики. Грубо говоря: если в интересах экономики устроить где-нибудь заварушку - устроят…

Если же вернуться к российской ситуации, то я бы сказал так: оптимизм есть. Он покоится на той динамике, которая сегодня наблюдается.

- Вы имеете в виду нефтяную динамику?

- Нефтяную, валютную, фондовую. Судя по моим личным ощущениям, число людей бизнеса, которые оптимистично смотрят в завтра, в последнее время все же увеличивается. Конечно, это оптимизм очень рассудочный, осторожный, больше опирающийся не на веру в чью-то помощь, а на веру в механизмы самовосстановления, регенерации экономики.

- То есть вы считаете, что сценарий перехода из фазы кризиса в фазу затяжной депрессии, о котором иногда говорят на Западе, не является неизбежным?

- Ну, 2010 год - это депрессия однозначно. Это стагнация с попытками выйти на незначительный подъем. Однако не думаю, что такая депрессия будет затяжной и многолетней…

- Вы упомянули о связи с политикой… Как ни странно, голос разума все больше затмевается «информационным шумом» негативных эмоций. В российских обсуждениях кризиса, причем даже на, казалось бы, профессиональных площадках, все чаще скользит злорадство по отношению к Америке, детская радость по поводу ослабления доллара. Откуда эта идиотская уверенность, что слабый доллар означает сильный рубль? Ведь это абсурд.

- Абсолютный абсурд, конечно. И я с удовлетворением начал отмечать высказывания руководителей наших финансовых органов, ЦБ, правительства о том, что «переукрепленный» рубль - а он «переукреплен» сейчас - это вред для нашей экономики и ошибка.

Если же говорить об обывателях, то здесь политики виноваты. Свою лепту внесли, когда пестовали антиамериканские настроения или культивировали тему крепкого рубля в роли резервной валюты. Одновременно пошли выступления всевозможных псевдоаналитиков, предсказывающих скорый крах доллару. Все это смешалось в общую кашу и сложилось ошибочное представление, что сильный рубль - это априори хорошо для экономики и населения, что слабый доллар – это хорошо для рубля. Может, быть и хорошо – для той части населения, которая покупает доллары и создает резервные капиталы в долларах. А так – даже самому неграмотному в финансовых вопросах обывателю стоило бы задуматься: почему американцы с удовольствием ослабили свой доллар.

- Думаю, когда вы говорили о «высказываниях», то имели в виду и заявление министра финансов Алексея Кудрина на этот счет. Кудрин, по сути, повторил ваши пресловутые августовские высказывания на счет того, что девальвация и харакири – это не одно и то же. И что же произошло? Шум, гам, крики «Да как Аксаков посмел», затем инициация вашего отзыва из Национального банковского совета… И вот теперь власть предержащие повторяют те же тезисы. И какова же теперь реакция на вашу позицию?

- Ну, на самом деле очень многие люди из бизнеса и из государственных коридоров выказывали мне поддержку и в те времена и говорили, что они полностью согласны с моей. Многие возмущались: почему человек не имеет права высказывать свою точку зрения, мы в каком обществе живем, в демократическом или нет? Многие задумались - если за каждое высказывание депутату Госдумы будут устраивать «порку», то к чему же мы придем... Теперь же многие задают другой вопрос: что же получается - кому-то можно говорить, а кому-то нельзя? Но в целом во всей этой истории ничего сногсшибательного нет. Это чисто политическая интрига. Некоторые персоны, финансово неграмотные и склонные к политическим интригам, попытались воспользоваться этой ситуацией. Я очень спокойно к этому отношусь.

- А Ассоциация региональных банков России не проиграла из-за потери вами кресла в НБС?

- Нет. У меня сохраняется великолепный контакт и с ЦБ, и с Минфином, и с администрацией президента. Ко мне обращаются с просьбой высказать свое мнение, участвовать в тех или иных мероприятиях. Даже более скажу: интерес к моим выступлениям после этой истории только повысился, можно сказать, возведен в квадрат. Причем, особенно в регионах – там больше сочувствия, там «пострадавших» традиционно любят и собирают аншлаги на наших мероприятиях (улыбается).

- В августе многие кричали, что Аксаков как госчиновник не имел право высказываться о девальвации, мол, это вызовет панику на рынке. Ну то, что парламентария воспринимают как часть чиновного аппарата – уже само по себе тревожный симптом: все ли в порядке в нашем королевстве… Наконец, Кудрин высказался. Как вы полагаете, какую можно ожидать реакцию рынка на такие выступления?

- Да рынок особо не отреагировал! Он реагирует на цену на нефть, а не на наши высказывания. Я даже специально выстроил кривые взаимосвязи моего высказывания цены на нефть и фондового рынка.

- И… разочаровались?

- Ну да (смеется). В каком-то смысле они меня разочаровали: я не так сильно влияю на рынки, как предполагают мои критики.

- Ну, тогда со спокойной душой за завтрашний день РТС, мы можем опять поговорить о девальвации?

- Конечно. Я считаю, что в принципе ее надо осуществить сейчас – это самый реальный способ поддержать отечественную промышленность. Говорят, что это обесценит доходы граждан. Но если не будет зарплат и работы – нечего будет обесцениваться! Более того, жизнь показала, что девальвация и инфляция вещи не взаимосвязанные. Мы девальвировали рубль в начале 2009 года примерно на 25%, а инфляция, как свидетельствует официальная статистика, удержалась в пределах 10%. Конечно, взаимосвязь есть, но прямой корреляции нет. Другое дело, что девальвацию, скажем так, политически тяжело осуществлять. Вбили в головы, что укрепленный рубль - это крепкое государство, вот и пожинаем плоды.

- То есть в данном случае власть может оказаться заложником собственных «установок»?

- Да, тем более это надо делать резко и потом объяснять. Опасаются, что начнется ажиотаж, панический спрос на валюту и все начнут оборачиваться из рубли в доллары, люди кинутся изымать депозиты, банки бросятся в валютные спекуляции и т.п.

- А насколько, по-вашему, наша банковская система сегодня паникоустойчива? В былые годы мы, действительно, наблюдали, что малейший сквозняк из Белого дома – и все шатается. А нынешний кризис. Как мне кажется, показал, что банкинг, вроде, наконец нарастил определенную устойчивость…

- Банковская система, конечно, стала намного сильнее по сравнению с тем, что было в 1998 году и в 2004 году. Запас прочности был достаточно высоким перед началом кризиса. Даже наши показатели достаточности капитала были на уровне 14% в среднем по банковской системе. Это довольно высокий уровень при нормативе в 10%. Далее действия ЦБ и правительства помогли удержать равновесие. Сыграло свою роль и то, что 1998-й год многих закалил и, пройдя через тогдашнюю ситуацию, многие научились…

- Жить не только в благоприятной среде?

- Да. Сегодня научились спокойно воспринимать кризисные обстоятельства.

- А на клиентов что повлияло? Введение института страхования вкладов?

- И это, и то, что ЦБ вовремя помог банкам своими беззалоговыми аукционами. АРБР активно это лоббировала и ЦБ оперативно отреагировал, хотя до кризиса тема долго висела в воздухе. В итоге везде, где намечались узкие места с наличными расчетами, деньги были предоставлены, все обязательства гасились, кассы работали, банкоматы не выключались. Надо признать, что основная заслуга в этом принадлежит Центробанку.

- Сейчас многие констатируют, что в этот кризис Центробанк продемонстрировал умение работать четко, оперативно, без демагогии и именно регулятором, а не надзирателем. По вашим оценкам, это так?

- Не только в кризисе дело. Я скажу, что с приходом Игнатьева ЦБ начал быстро эволюционировать, стал более открытым, внимательным. Стало больше контактов с банкирами, больше дискуссий по предварительной проработке документов.

Правда, сейчас возникает иногда ощущение, что на два шага вперед приходится один шаг назад. Пока еще не изжита до конца традиция «презумпции виновности» банкиров. В России банкиры априори подозреваются в том, что они не умеют вести свой бизнес либо ведут его нечестно. И они должны постоянно доказывать свою компетентность и законопослушность.

Да, проблем и с тем и с другим достаточно, но нельзя перманентное подозрение распространять на всю банковскую систему.

- На форуме АРБР в Сочи, когда г-н Симановский высказался насчет котов и мышей, у меня возникло «нехорошее ощущение». Мол, тяжелое время, пока мы вам помогали, пережили, сейчас мы опять будем вас пороть…

- Не вижу тут проблемы. Думаю, что со стороны ЦБ это вполне нормальная реакция. Понятно, что в кризис многие начинают выворачиваться, иногда «рисовать» более добротную картинку, подороже оценивать активы и т.п. Симановский своим выступлением просто дал понять: ЦБ все понимает и готово на что-то временно закрывать глаза, но рамки приличия и закона соблюдать все же надо. На то и щука в реке, чтобы карась не дремал.

- То есть своего рода дал сигнал?

- Да, да. Послабления в системе надзора были очевидны, это может расслабить, разболтать систему, и потому Симановский показал, что ЦБ намерен несколько, так сказать, подтянуть вожжи.

- ОК, а каковы обратные риски для системы? Не «разболтанности», а излишней «затянутости». Вот сейчас часто обсуждают риски ухода малых банков…

- Такой риск существует, это очевидно. Видно, что доля Сбербанка, ВТБ, Газпромбанка увеличивается, видны и все «хватательные рефлексы», возникающие у госучреждений. Вопрос в том, доходит ли этот риск до степени угрозы частному банкингу как институту. Думаю нет, коль скоро государство заявило, что Сбербанк будет продаваться, ВТБ будет продаваться…

- ВТБ уже продавался как-то, всему народу… Но его воспринимают как госбанк, а частные владельцы его акций могут только посмеяться…

- Да, может быть, не так надо было действовать, не через IPO. Это вопрос спорный. Бесспорно другое: жизнь показывает, что в кризис клиенты идут именно в эти банки, государственные…

- А насколько вероятно, что АСВ вольно или невольно превратится в этакий межбанковский казенный холдинг?

- Думаю, нет. АСВ, если даже на первом этапе и будет фактически национализировать санируемые банки, все равно затем будет их продавать… Вот доля иностранцев может увеличиться существенно, потому что иностранцы будут пользоваться ситуацией, чтобы входить на российский рынок подешевле. Есть, конечно, и встречная тенденция: некоторые российские банкиры создают или пытаются создать банковские группы для того, чтобы повысить их рыночную капитализацию… Но в целом понятно, что иностранцам будет довольно легко сбивать цены.

- Помню, как экспансия иностранцев в российский банкинг стояла на нуле. Потом пошел вал. И вслед за самыми смелыми пришли самые консервативные. Например, Barclays, Nordea и т.п. Возникает вопрос: а сейчас-то кому еще входить на наш рынок? Разве остался кто-то, кто еще тут не присутствует?

- Bank of America только недавно принял решение о вхождении… Игроки еще остались. Кроме того, мы с вами наблюдали приход банковских групп. Но ведь входить в российский банкинг могут необязательно банки и необязательно в формате покупки местных банков или в формате «дочек». Есть еще инвестиционные компании, фонды. Они могут входить в капитал российский банков. Такой процесс вполне может активизироваться в 2010 году. Кстати, мы даже планируем в апреле выездное мероприятие ряда банков в США для презентации наших возможностей.

- Кстати, почему европейские банковские группы почти поголовно представлены на российском рынке, а, например, японский банкинг, за исключением автобанков, фактически не представлен?

- Думаю, на японцев все-таки политика влияет. Вот эти все политические заявления они очень чувствительно воспринимают.

- Вы имеете в виду, что мирный договор между Москвой и Токио так и не подписан?

- Да. Японские банки не столь циничны как американские и европейские. Для них нет полноценного бизнеса там, где не решен вопрос национальных интересов… Вот китайские банки начинают пробовать российскую воду. Аккуратно, пока только осматриваются. Пока китайские банки с точки зрения технологии проигрывают западным банкам. Но они быстро осваивают все эти процессы и как только почувствуют, что вышли на тот же уровень, - они моментально раскинут сети по всему миру, в том числе - в России. Россия - это крупный партнер, это место для освоения китайских инвестиций. Уверен, что китайский банкинг такие перспективы не захочет упустить. Думаю, через три-пять лет Китай будет очень активен в России.

- А что вы можете сказать об исламской модели? О ней говорили и до кризиса и все чаще говорят сейчас, приводя ее пример в качестве антитезы «нехорошему» западному банкингу. Вы верите в ее жизнеспособность?

- Я не сторонник окрашивать деньги в какую-то религиозную краску. Для того, чтобы дать этому инструменту возможность работать в России, необязательно называть этот инструмент исламским. Просто надо в законодательстве предусмотреть такую возможность. Мы, кстати, пригласили несколько крупных аудиторских компаний, в том числе Deloitte and Tush, Pricewaterhouse, Ernst & Young, с тем, чтобы они сделали свое заключение по российскому законодательству и нормативной базе на предмет поиска препятствий для исламского банкинга в России. Думаю, к лету такой анализ будет завершен. В рабочую группу входят и представители ЦБ, Минфина, ФСФР. Интерес к этому есть, хотя я не преувеличивал роль исламского банкинга. Тем более, Дубай показал, что там тоже все отнюдь не безоблачно.

- Кстати, о лакунах в законодательстве… Два года назад мы с вами делали интервью и вы тогда обозначили, что именно из законов и поправок к законам лежало под сукном либо находилось в разработке. Естественно, тогда в центре внимания был проект закона о банкротстве физических лиц, многострадальный закон о потребкредитовании и куча проектов, регламентирующих различные «технические» вопросы финансового рынка. Как обстоят дела сейчас? Кризис смел необходимость некоторых из них, поставил новые вопросы по этой части?

- Благодаря кризису были внесены изменения в закон о банкротстве, появилась возможность досудебного взыскания заложенного имущества, появился институт беззалоговых аукционов ЦБ, несколько расширились возможности Внешэкономбанка. В этом плане мы здорово продвинулись. Хотя некоторые фундаментальные законы, которые определяют будущее нашего рынка, на мой взгляд, еще не приняты. Например, с точки зрения интересов развития банкинга надо принимать стержневые решения, касающиеся регистрации залогов движимого имущества (сейчас тут «дыра»), процедур взаимодействия между заемщиком и кредитором в случае банкротства заемщика. Думаю, в течение этого года такая работа будет закончена.

Еще один важный блок вопросов - это секьюритизация. В первом чтении проект закона приняли, в этом году, думаю, будет создан механизм секюритизации любых активов на территории России.

- Не вызывает сопротивление сама идея наконец внедрить именно тот инструмент, который часто называют одной из причин кризиса на американском долговом рынке?

- Совершенно очевидно, что, внедряя его в России, надо учесть американский опыт, в том числе – негативный. Предусмотреть «предохранители», связанные с секьюритизацией самых рискованных инструментов. Должна быть система надзора и регулирования в этой сфере. Однако рынок секьюритизации объективно должен существовать для того, чтобы привлекать деньги. И этот способ ничем не хуже, а иногда даже надежнее, чем, например, выпуск облигаций. В конце концов, сама идея АИЖК – это, по сути, государственная система секьюритизации. И вряд ли кто-то скажет сегодня, что она бесполезна и неэффективна…

И, наконец, третий блок законопроектов, стоящих сегодня в повестке дня, - это вопросы инфраструктуры финансового рынка. Например, на мой взгляд, нам надо как можно быстрее создавать центральный депозитарий, консолидировать биржи.

- Вы имеете в виду слияние РТС и ММВБ?

- И этот тоже. Тут можно холдинг создать, определить долю каждого участника в этом холдинге. Я считаю, что и товарно-сырьевую биржу надо консолидировать с ними. Должна быть одна мощная российская биржа, которая способна конкурировать с другими мировыми площадками. Вот это будет реальный первый шаг к созданию финансового центра, а не лозунги. Правда, при этом и политика властей должна быть адекватной.

- В смысле?

- Например, власти Великобритании в определенной степени подорвали доверие со стороны участников решением по бонусам. Занимаясь популизмом и ограничивая бонусы (в том числе жесткими налоговыми решениями), надо понимать, что фондовиков так можно и отпугнуть. В свое время из Нью-Йорка рынок пошел в Лондон, потому что была поправка Сорбенса-Оксли, которая ужесточила требования к эмитентам. И они стали размещаться в Лондоне. Сейчас, например, уже заметно аналогичное движение в сторону Гонконга и Сингапура. Мы в этом контексте вполне могли бы «прибрать» Центральную и Восточную Европу, страны СНГ, но для этого надо создать преференции, а не устраивать «охоту на бонусы»…

Помимо консолидации бирж, нужно побыстрей разобраться и с центральным депозитарием. Этот вопрос болтается уже года три в Госдуме. Защита прав собственности и учет этих прав должны быть максимально качественны, тогда это повлияет на рост интереса к нашей бирже. Появление закона об инсайде тоже в этом ключе.

Что касается инфраструктуры общей… Думаю, Москва тогда станет способной к роли финансового центра, когда в ней станет удобно жить.

- О, до этого я не доживу…

- Да бросьте, при всех изъянах прогресс все же есть, кроме, разве что, вопроса с «пробками». Хотя вот введение системы экспрессов в аэропорты показало, что у нас, когда хотят, то и транспортный вопрос способны решать. Ведь действительно решили же проблему! Я, например, теперь в Домодедово или Шереметьево часто еду на электричке, очень удобно, точно знаешь, что не опоздаешь.

- Получается, что кризис во многом стал катализатором принятия актуальных решений? А как известный вопрос с пресловутой «раздвоенностью» банковского сообщества? Тема слияния АРБ и АРБР давно обсуждается. Помнится, два года назад вы высказали уверенность, что в среднесрочной перспективе будет все-таки единая банковская ассоциация. Я слышал такую версию, что АРБ и АРБР объединят «сверху» и поставят «своего» человека… Это все пена или как?

- Конечно, пена пока что, к сожалению или к радости. Я - сторонник объединения и считаю, что должна быть одна ассоциация. Есть свои плюсы и преимущества у каждой из персон, возглавляющих сейчас существующие ассоциации. Поэтому я бы на первом этапе принцип сопредседательства внедрил. Делить нечего на самом деле…

- Есть такой довод, что в сверхассоциации голос малых и средних банков не будет слышен. А, мол, АРБР сейчас отстаивает их интересы.

- На самом деле АРБ тоже не закрывает глаза на проблемы малых и средних банков и по многим из них мы сотрудничаем… Но сама постановка вопроса имеет право на существование. Кстати, кризис, обострил некоторые противоречия внутри самой банковской среды, как по линии «крупные – малые», так и по линии «государственные – частные». Дискуссии между руководителями государственных и крупных частных банков доходили если не до рукоприкладства, то до весьма сильных выражений. Нездоровая конкуренция - это одно противоречие. А коль скоро противоречия обострились, то сейчас говорить об объединении очень трудно, потому что многие региональные банки не доверяют крупным банкам, не доверяют властям и им не симпатичны идеи искусственной консолидации банковской системы.

- Идеи повышения минимального капитала банков тоже сказались?

- В том числе и это.

- А, на ваш взгляд, есть какая-то разумная «золотая середина» между нынешней планкой в 90 млн. рублей и кудринским «взмахом шашки» на тему одного миллиарда?

- Я считаю, что вообще не надо устанавливать никаких требований по минимальному капиталу к уже работающим банкам. Миллиард это вообще неразумная планка даже для тех, кто хочет войти на рынок.

- То есть вы против этих идей?

- Да. Наверху почему-то считают, что чем меньше банков, тем проще регулировать отрасль и тем она устойчивее. Почему? Это значит, что ЦБ не доверяет своим региональным отделениям? Да и потом, мы должны прежде всего учитывать не облегчение работы регулятора, а доступность финансовых услуг населению и бизнесу. Она разве у нас избыточна?

- Кстати, о доступности. С недавнего время идея «почтового банка» вдруг опять на щите. Я был уверен, что с уходом Казьмина и Алешкиной эта тема снята…

- Это были не амбиции Алешкиной и Казьмина, эта идея давно возникла и имеет западные аналоги, вполне успешные. Главный тормоз – законодательные ограничения на работу с деньгами населения через почту. Их надо снять. Конечно, любой идее нужны, скажем так, активные люди, которые заинтересованы в ее реализации. Видимо, в Связь-банк сейчас пришли такие люди. И, имея такую мощную поддержку как ВЭБ, они, очевидно, решились на второй подход к этой штанге…

- А вы считаете что эта идея разумна? Ее сторонники всегда ссылаются на германский пример…

- И это вполне правомерно. Немецкий пример положительный…

- Г-н Греф как реагирует? Ведь конкурент Сберу…

- Не знаю, но думаю, что Грефа сейчас это не беспокоит. Прежде всего, потому что такое дело займет не менее пяти лет. Надо подготовить персонал, надо переоснастить все почтовые отделения, нужны сети многофункциональных банкоматов, мини-офисов…

- Ну, с персоналом проблемы не будет. Тот же Греф как раз за пять лет намеревается сократить 25% сотрудников Сбербанка…

- Поживем – увидим.

- Давайте вернемся к теме ассоциаций. На сто дней своего президентства в АРБР вы дали программное интервью «Банковскому обозрению». И тогда отметили, что у вас прекрасные личные отношения с Гарегином Тосуняном, между ассоциациями должна вестись партнерская политика и что вы «в этом плане никаких проблем не видите». Помню, тогда под этим интервью на портале Bankir.Ru появился комментарий одного из читателей: «Похоже. Аксаков с Тосуняном договорились дуть в одну дудку». Как сейчас обстоят дела с общей дудкой?

- Вы знаете, по большому счету, у нас по-прежнему хорошие личные отношения. Конечно, то, что в какой-то степени мы находимся в состоянии определенной профессиональной конкуренции, накладывает свой отпечаток. Но в целом мы, по-моему, неоднократно показывали, что ассоциации умеют плодотворно сотрудничать. Единственный факт, который меня сегодня озадачил, связан с их попыткой собрать осенью банковскую встречу в Черногории. Назначать ее на те дни, когда АРБР проводит сочинский банковский форум, - это было не очень понятно и корректно. Лучше бы сами приехали в Сочи, поучаствовали…

- А в таких случаях вы друг друга приглашаете? Потому что никогда не удавалось увидеть ни вас на традиционной июльской конференции в Петербурге, ни г-на Тосуняна в Сочи…

- Конечно, приглашаем. И на петербургской конференции я бывал, последние разы просто перехлест с другими мероприятиями получаем. Так что здесь проблемы нет. Я считаю, что нечего нам делить. Сейчас тем более нужно быть вместе, тем более, что АРБ и АРБР это уже делали.

- Да, и по поводу минимального уставного капитала банков вы с Гарегином Тосуняном высказывались в одном ключе.

- Да, да. Поэтому не вижу никакой проблемы. Я думаю, мы будем сильнее, действуя вместе.

- Часто в ваш адрес приходилось слышать слово «лоббист». У нас этот термин очень часто носит негативный оттенок. Возникало по этому поводу какое-то непонимание с избирателями или коллегами-политиками?

- Я бы так сказал: с избирателями проблем вообще нет, есть проблемы с некоторыми депутатами. С теми депутатами, которые хотят этот факт использовать в конъюнктурных целях, когда им выгодно выступить против партии, от которой я избирался. Тогда они начинают этот факт мурыжить. Хотя можно было бы и ту же самую «Единую Россию» прошерстить, посмотреть, кто там представлен. Просто это некорректная постановка вопроса. Очень легко прикрыться лозунгами в защиту народа, напирая на то, что твой оппонент – лоббист банков. Исходя из того, что банкиры - это «плохо», а народ - это «хорошо». Но это же дикая, примитивная постановка вопроса.

Лоббизм – это совсем иное. Я - президент банковской ассоциации, соответственно, у меня есть хорошая возможность привлечь экспертов для подготовки качественного законопроекта. Я эту работу делаю. В этом смысле лоббизм - это нормальный процесс. Другое дело, что некоторые компании хотят протащить не отраслевые, а свои собственные интересы. В этом плане мне, как руководителю ассоциации, очень важно вовлечь в экспертную работу людей с разными интересами, чтобы был соблюден баланс. Когда так делается - узкий, «шкурный» лоббизм сходит на нет.

- Вы упомянули о партии, от которой избирались. Ваш приход в «Справедливую Россию» нормально воспринимается банкирами?

- Я слышал слова симпатии в адрес партии. У нас есть свобода высказывания своей точки зрения, чего нет у других фракций. Часто это делает работу более результативной. Мы предложили альтернативный бюджет, чего не сделала ни одна фракция. Нами была предложена антикризисная программа, чего никто больше не сделал.

- Каков КПД от подобных инициатив? С учетом того, что рулит-то все же другая партия?..

- А вода камень точит. Вот в 2008 году мы говорили о беззалоговых аукционах, мы говорили о суббординированных кредитах, мы говорили о выводе залога из общей конкурсной массы банкрота. Нас высмеивали. А через месяц был принят закон, в соответствии с которым все это было реализовано. Мы говорили о необходимости создания банка развития - банк развития создан. Пресловутый закон об ограничении рекламы пива – я как один из авторов его пять лет двигал, и все же он принят.

Мы играем роль ледокола.

- А лед за вами потом не сходится? В сходной роли часто выступает РСПП. Но вот мы видим: правительство, несмотря весь прогресс, принимает решение увеличить нагрузку на бизнес по налогам с оплаты труда опять до 34%. Или опять инициирована дискуссия о том, чтобы сделать подоходный налог прогрессивным. Не означает ли это, что все рыночные начинания держались, пока нефть была дорогой, а теперь государство опять начинает закручивать гайки.

- Есть такой риск. Причем часто пытаются свои старые ошибки закрыть с помощью вот таких решений. Например, как в случае с пенсионной реформой…

- Вы имеете в виду разговоры о том, что нынешняя пенсионная система заходит в тупик?

- Да. Она не была математически просчитана. На самом деле, пенсионные накопления тех, кто сегодня их платит, не позволят им обеспечить нормальную пенсию. Да и их съедает инфляция. И сейчас будущую дыру пытаются закрыть с помощью повышения налоговых отчислений. Думаю, что, в конце концов, придут к тому, как было в советское время.

- То есть, к системе государственного дотирования пенсий из бюджета?

- Фактически да. И, может быть, надо было сразу на это ориентироваться.

- Но ведь нынешняя система по своей идеологии просто не имеет альтернатив… Может быть, математика в ней и неправильная, но других рыночных вариантов просто нет.

- Теоретически – конечно. Но беда в то, что у нас пока что уровень инфляции высок и совершенно непонятна, как он будет скакать в ближайшие годы. Мы должны сначала вывести экономику на определенный уровень стабильности, а потом уже думать о формировании пенсионных накоплений. А ныне, к сожалению, система пенсионных накоплений может быть пересмотрена как неоправдавшая себя. Косвенное свидетельство тому – несмотря на государственные дотации, мало кто из россиян дополняет свои пенсионные накопления добровольными отчислениями. Народ не верит в пенсионную систему, не верит в долгосрочной перспективе в способности государства.

- А во что верит? Вот вы работаете то с западными финансистами, то с банкирами, то со своими избирателями. И какие впечатления от этого контраста?

- Любопытно, но народ, возглавляющий банки и народ, живущий в глубинке, думает примерно одинаково. Что мы живем не так, как мы можем жить. Банкиры тоже думают, что мы можем эффективнее жить, работать, получать лучший результат, но для этого надо многое менять в системе. В то же время есть огромный разрыв в уровне жизни элиты и людей, живущих в провинции. Хотя я лично чувствую себя, общаясь со своими избирателями в той же Чувашии, очень комфортно. Там люди более искренние, чем в Москве, с ними легко выйти на доверительный разговор. Я родился в Башкирии, вырос в Крыму, учился в Москве, а работать поехал в Чувашию. Так что хорошо знаю, как там обстоит дело.

Народ очень искренний, народ хочет доверять власти, и хочет одного - чтобы эта власть не врала.

- Вот вы были министром, стали парламентарием, президентом банковской ассоциации. Ваше личное ощущение проблем изменилось?

- Ситуация в стране изменилась. Когда я был вице-премьером и министром экономики Чувашии, не было денег, была катастрофическая ситуация, мы работали как пожарные, как спасатели. Сейчас ситуация изменилась и менеджмент должен быть другой. Во главе регионов и компаний должны быть не пожарные, а менеджеры, умеющие управлять бюджетом, определять стратегические направления проектов, контролировать расходование средств. Раньше нужны были те, кто мог матом, пинками заставить все работать без денег. Это была ситуация мобилизационной экономики. Сейчас можно с помощью денег заинтересовать делать все качественно и хорошо. Но это надо уметь…

- Вы домосед или у вас какие-то более активные увлечения?

- Я люблю футбол.

- Болеть?

- Играть. Как сборная наша отборочные игры чемпионата мира проиграла, я решил: все, я больше не болею, почему я должен переживать за людей, которые просто не хотят даже бегать по полю? Если у них нет ответственности по отношению к зрителю, к стране - чего из-за них переживать? Теперь я не смотрю никаких спортивных передач, не хочу в своем настроении зависеть от других. Лучше самому сыграть. С банкирами мы играем около МГУ, Я живу там недалеко. Пришел на футбольное поле, сыграл, получил удовольствие. Там нет начальников, все равны, играют с полной отдачей, в свое удовольствие. Еще рыбалку люблю. Лучший способ отвлечься от негатива. Там абстрагируешься от всего, что к леске не привязано.

- Рыбачите в России или везде, где бываете?

- В Крыму обычно, потому что я там вырос и частенько туда езжу.

- Что вы делаете со своими деньгами?

- На бирже не играю точно. Что касается валют сбережений, тот тут совет один – в чем тратите, в том и держите…

- Помню, как в Сочи, в кулуарах форума местные телевизионщики у вас брали интервью и девочка вас очень серьезно спросила., что главное – энергия, трудолюбие, креатив? А вы ей сказали, что самое главное лежит вообще вне сферы работы, потому что главное в жизни - это любовь. Это у вас такое настроение было или кредо такое?

- Так ведь на самом деле главное - любовь. Живем один раз, и ничего замечательнее любви в этой жизни нет. В одной книжке Джозефа Адисона я прочитал, как герой стоит на кладбище и думает: вот лежат рядом люди, у которых были разные идеи, они раздирали этот мир на части, противостояли друг другу, но оказалось рядом. Так что работа – это все равно бренно.

- А что для вас любовь?

- Состояние души. Это жизнь в согласии с собой, с женой и детьми – у меня два сына, Димка и Сашка, - с друзьями, в коллективе, когда никогда нет необходимости врать и быть не собой. Когда ты любишь этот мир, а мир тебе отвечает взаимностью.

Bankir.ru

- Анатолий Геннадьевич, какова, на ваш взгляд, главная причина споров о регулировании электронных денег?

- По сути, речь идет не об одном автономном сегменте электронных денег (ЭД), а о формировании национальной платежной системы, в которую должно быть интегрировано несколько до настоящего времени слабо взаимосвязанных сегментов. Причем наиболее противоречивая ситуация сегодня сложилась с регулированием розничных платежей физических лиц. Объем этого рынка в 2008 году оценивался в 40-45 миллиардов долларов. Из них на услуги связи, коммунальные платежи и возврат потребительских кредитов (погашаемых через третье лицо) пришлось соответственно 18, 14 и 15 миллиардов. Ежегодный рост данного рынка составляет 15-20 процентов в год. В последние годы на этом рынке традиционные поставщики - банки - оказались потеснены новыми игроками. Так, на рынке приема платежей за услуги мобильной связи на долю кредитных организаций приходится не более 10 процентов платежей. Остальные принимаются розничными агентами, представляющими операторов связи. Эти компании, возникшие в 90-х годах, выступили инициаторами создания рынка приема платежей за услуги мобильной связи. Но по мере роста этой альтернативной банкам платежной системы выяснилось, что она носит универсальный характер и розничные агенты по приему платежей, изначально действовавшие от имени мобильных операторов, могут обрабатывать потоки микроплатежей для любого другого продавца. Тем самым изначально закрытые агентские сети по сбору платежей начали превращаться в открытые электронные платежные системы (ЭПС). В их орбиту втягивались представители интернет-индустрии и иные продавцы, оказывающие свои услуги дистанционно и регулярно. Объем операций, проходящих через такие системы, ежегодно увеличивается на 50-70 процентов.

- Банкам обидно?

- Конечно, обидно. Банки также хотят выйти на перспективный рынок моментальных платежей, например, с помощью бесконтактных карт или мобильных кошельков. Есть и соответствующие средства, и внедрения идут. Но массового потребительского бума на эти услуги нет. Во-первых, потребитель еще не готов пользоваться такими сервисами, ведь это далеко не простые процедуры. Во-вторых, себестоимость таких транзакций велика, ведь они реализуются как банковская услуга, а следовательно, подчиняются жесткому банковскому регулированию: нынешнее законодательство не различает суммы платежей, что 10 долларов перевести, что 10 тысяч - одинаково сложно. Между тем рядом предлагаются услуги ЭД: просто, быстро, очень недорого. Но надо понимать, что просто и недорого это только потому, что ЭПС не обеспечивают никаких гарантий и им не надо отвечать жестким требованиям, подобно банкам. Сегодня у нас кто угодно может выпустить в обращение свои электронные деньги и делать на этом бизнес.

- Вы считаете, что надо уравнять стартовые возможности моментальных платежей на базе банков и небанковских организаций, например, за счет введения такого же регулирования, что и в традиционной банковской сфере?

- Не совсем. Я считаю, что должна быть преодолена инерционность Центрального банка РФ, создавшая условия для бесконтрольного обращения ЭД. К этому подталкивает не только объем этого стихийно сложившегося рынка, но и активность коллег в ЕС - мы просто обязаны принимать меры регулирования электронных платежных систем , если хотим оставаться в рамках цивилизованных денежных расчетов. Причем такого простого решения - взять и скопировать банковское законодательство на ЭД - не существует, нормы регулирования ЭПС придется создавать, а это очень непростой процесс.

- Можно ли при этом обойтись без более глубокого, чем сейчас, участия банков в обращении ЭД?

- Деньгами у нас и так занимаются не только банки, но и многие другие организации, в частности различные кредитные кооперативы. Те же дольщики строящегося жилья: люди отдают деньги в обмен на обещание квартиры в будущем. Причем не факт, что организации, обманувшие вкладчиков, изначально имели преступные намерения. Они работали в правовом поле, но то ли оказались недостаточно финансово подкованными и неправильно оценили риски, то ли кризис накрыл, но вкладчики серьезно пострадали. Системы ЭД, по сути, это то же самое - люди отдают куда-то деньги, не понимая, какую ответственность берет на себя эта организация и может ли она отвечать по своим обязательствам. Пора отказаться от того, что некоторые организации работают у нас с деньгами вне правового поля.

- ЭД подразумевают перевод небольших сумм. Там не идет речи о проданных квартирах...

- Потому и огласка таких проблем близка к нулю. Это можно сравнить с походом на блошиный рынок: купил там что-то за бесценок, а если потом оказалось, что тебя надули, подсунули бракованный товар, то это твои личные проблемы, впредь будешь внимательнее. В этом смысле банк - супермаркет, там цены выше, но и гарантии качественного обслуживания тоже выше. В магазине вы можете при необходимости обменять товар, а с ЭД этого не получится. Все эти системы - безотзывные. То есть случайно нажал кнопочку "Оплатить" - и все, деньги ушли безвозвратно, их никак нельзя вернуть. То же самое если из вашего электронного кошелька исчезли деньги - их никто не будет разыскивать, транзакция уже завершена и забыта. Кстати, у ЭД в их нынешнем виде в будущем могут возникнуть серьезные проблемы. Ведь все они стремятся расширить свою деятельность в сторону более "тяжелых" платежей. Наиболее очевидное направление - приобретение авиабилетов. Принципиальная безотзывность ЭД вступает в противоречие с законом о защите прав потребителей - у меня должно быть право сдать купленный билет и получить обратно деньги.

- Но мои электронные средства где-то хранятся, видимо, на каком-то банковском счету. Какие проблемы могут быть с возвратом?

- А кто, собственно, вы - пользователь, кликнувший мышью в какой-то прикладной компьютерной системе, - для банка? Банк работает с конкретными частными лицами или организациями.

- ЭД уже практически ушли от полной анонимности, почти все запрашивают паспортные данные при открытии электронного счета.

- Не путайте идентификацию пользователя в ЭПС с аутентификацией, принятой в банках. Последняя подтверждает, что перевод денег осуществляет именно та персона, чьи данные имеются в распоряжении банка. А для того чтобы завести акаунт (электронный счет) в системе ЭД, достаточно ввести паспортные данные, и вам тут же предоставляется логин, позволяющий проводить перечисление денег. При желании можно найти тысячу бомжей и за десять рублей получить от каждого реальные паспортные данные. А можно купить на черном рынке базу паспортов, хоть сотню тысяч.

- Это серьезное обвинение!

- Я просто показываю темные места в нынешнем правовом поле, которые потенциально содержат большие риски. Причем не только для частных пользователей, но и для государства. Ведь что происходит с перечисленными деньгами пользователя дальше? Они поступают не на реальный банковский счет, а виртуальный, созданный оператором ЭПС. И движение средств в его частной платежной системе осуществляется не по банковским счетам клиентов, а по этим виртуальным счетам, то есть записям в компьютерной базе. Но ведь банк перечисляет деньги на основе стандартных документов - банковских поручений, и настоящих, а не виртуальных. А вы это поручение в явном виде банку не формулировали. Значит, кто-то это сделал за вас! Вот этот "серый кардинал" (частное лицо или организация) и есть полноценный участник банковской системы, он оперирует большими деньгами, циркулирующими по всем акаунтам пользователей системы ЭД.

- Что о нем знает надзорная система?

- Ничего. Что за организация? Где она зарегистрирована? По законам какой страны и где она платит налоги? Чем обеспечены эмитируемые ею электронные деньги? Кто видел проспект их эмиссии? Что лежит в основе формирования обменного курса валют разных ЭПС? Не секрет, что продвинутые сисадмины и гики активно зарабатывают на обменах этих валют. Кто из них декларировал доходы? Поскольку ответов на эти вопросы нет, мы имеем право утверждать, что системы ЭД полностью непрозрачны. Все бы ничего, если бы системы ЭД "варились в собственном соку", то есть ее участники, наподобие посетителей платных интернет-ресурсов, меняли между собой электронные деньги на услуги. Тут хоть электронные рубли передавай друг другу, хоть разноцветные шарики - это их внутреннее дело. Но как только вы делаете шаг во внешний мир, клики мышью теряют всякую силу. Для того чтобы превратить их в золото или настоящие деньги, нужны прозрачные контролируемые основания.

- Могут ли быть источником контролируемой эмиссии электронных денег предоплаченные карты?

- Как свидетельство обеспеченности электронных денег - да. Но FATF рекомендует странам очень внимательно относиться к обороту предоплаченных карт, в силу того, что они могут быть использованы для отмывания денег. Очень трудно отследить на практике, что карты, выпущенные для предоставления конкретных услуг, были действительно использованы именно по этому назначению. Банк, в котором обрабатываются виртуальные счета пользователей ЭД, может вообще не знать, за какие услуги на самом деле были уплачены деньги, полученные от реализации карт. В его распоряжении, образно говоря, только распечатка, в которой указано, что нужно сделать с записями в базе данных. И если при малом количестве пользователей ЭД соответствующие переводы денежных средств может выполнять вручную операционист, то моментальные платежи большой аудитории можно обслужить только в автоматизированном режиме. Возникает вопрос: кто выражает коллективную волю всех владельцев акаунтов электронных денег и на каком основании он формирует именно такой, а не иной список банковских поручений по переводу средств?

- Стоит ли в таком контексте вообще говорить о том, что электронные деньги - это внебанковский инструмент?

- С развитием систем ЭД, а особенно при внедрении предоплаченных финансовых продуктов и "мобильных" кошельков, подобные услуги все более сближаются с операциями по приему депозитов, вкладов, сбережений. Некоторые системы ЭД даже пробуют начислять проценты на остаток счета. (Кстати, кто видел инвестиционный план?) Корень проблемы в том, что такая система росла "снизу", в результате технических и организационных инноваций участников телекоммуникационного рынка и в отсутствие какого-либо специального регулирования со стороны Банка России. Получилось, что собственно финансовые услуги (платежи, переводы) оказались практически неотличимы с точки зрения нормативного регулирования и технического исполнения от услуг связи, что, конечно, нельзя считать нормой.

- Участники рынка ЭПС такого вывода и опасаются, ведь это означает нагрузить системы ЭД лицензированием ЦБ РФ, банковскими требованиями к эмитентам и т. п., что сделает простые и недорогие транзакции ЭД сложными для потребителей и загубит бизнес инновационных компаний…

- Надо исходить из идеи максимальной доступности банковских услуг для населения. А это станет возможным лишь в случае продуманного соединения технологических и операционных достоинств инновационных систем с классическими надзорными риск-ориентированными подходами, доминирующими в банковской сфере. Не подлежит сомнению, что в правовое поле надо вводить категорию электронных денег и создавать пространство микроплатежей, в которое при определенных условиях допускались бы в качестве эмитентов и небанковские организации.

- Как при этом избежать перегибов в сторону избыточного регулирования?

- Нужно провести четкое законодательное разграничение между открытыми и закрытыми системами электронных платежей. Там, где сумма на счете может использоваться только для приобретения товаров или услуг, предлагаемых эмитентом или тесно связанными с ним структурами, имеет место закрытая система. В этом случае допустимо избегать жестких законодательных предписаний в отношении сторон (за исключением установления лимита по операциям и балансу счета). Для открытых систем, когда виртуальный счет может использоваться как практически полный эквивалент текущего счета, необходимо ввести в отношении эмитента минимальные лимиты достаточности капитала и ликвидности, разумные требования к инвестированию денежных активов и, возможно, ограничить операции.