Аксаков: вопрос о скидках на маркетплейсах может быть отрегулирован в весеннюю сессию

– Анатолий Геннадьевич, хотелось бы сразу задать несколько вопросов про ключевую ставку. Ранее вы заявляли, что Центробанк может снизить ключевую ставку к концу этого года до 9%. Подтверждается ли ваш прогноз?

– Я где-то, скажем так, подталкивал Центральный банк, чтобы снижал ключевую ставку. Мы видим, что Центральный банк почти за год снизил ключевую ставку с 21 процентного пункта (п.п.) до 14,5 п.п. Это хорошие шаги, которые позволяют получать кредиты под меньшую ставку. Я полагаю, что 10% все-таки такая реальная величина. Хотя мы видим, что инфляционные процессы, к сожалению, пока не позволяют Центральному банку делать решительные шаги и снижать ключевую ставку, скажем, на 1,5-2 п.п. по сравнению с тем уровнем, который на этот момент существует.

Полагаю, что на ближайшем заседании, оно состоится 19 июня, ключевая ставка будет снижена на 1 п.п. И меня уверяет и подталкивает к такому заключению то, что инфляционные процессы перешли в отрицательную зону. То есть сейчас цены не растут в среднем по экономике, а начали даже снижаться. Хотя это небольшая величина и короткий промежуток времени, но такой сигнал мы получили, значит, у Центрального банка есть основания для более решительного снижения ключевой ставки, чем это было в прошлый раз. Он будет действовать аккуратно, и соответственно, если эти процессы будут продолжаться, то ключевая ставка может достигнуть 10% в конце года. Хотя по той динамике, которая сейчас существует, ключевая ставка должна быть на уровне 12%, но может быть 11%.

– Хотелось бы также поговорить с вами про внедрение цифрового рубля. Пока что основная дата, которая заявлена Центробанком, – 1 сентября 2026 года. Есть ли вероятность, что дата изменится из-за неготовности рынка?

– То, что для системно значимых банков и для крупных организаций дата изменится, это точно нет. То есть дата будет 1 сентября текущего года. И крупнейшие организации к этому готовятся. Под крупнейшими организациями я имею в виду системно значимые банки и предприятия торговли, сферы услуг с оборотом больше 120 млн рублей. Далее по тому закону, который мы приняли, в обслуживание цифрового рубля должны вступить и универсальные банки, и предприятия торговли, сферы услуг с оборотом больше 30 млн рублей.

Допускаю, что мы можем передвинуть срок, хотя вряд ли. Центральный банк твердую позицию занимает. Некоторые банки сейчас вошли в число организаций, которые должны внедрить цифровой рубль, но вошли в это число только в этом году. Использование цифрового рубля, обслуживание его требует затрат, в том числе и организационных затрат. И они уже обратились ко мне с просьбой, скажем так, поспособствовать тому, чтобы срок для них был передвинут.

– Вы предлагали выдавать кредиты в цифровых рублях. Скажите, когда, может быть, вступит в силу эта инициатива и кто станет участником эксперимента?

– Полагаю, что это реализуемая идея, но она может быть реализована с помощью кредитных организаций, которые оформляют кредит по обычной схеме, то есть в обычном рубле, но этот рубль моментально переводится нажатием кнопки в цифровой рубль и дальше уже идет по системе, по схеме, которую предприятия предлагают. И банки, кстати, с интересом могли бы смарт-контракт использовать для финансирования таких проектов. Чем смарт-контракт и вообще цифровой рубль хорош? Тем, что все подрядчики, субподрядчики, вся система будет видна, как она выполняет работу по тому, чтобы исполнить заказ генерального подрядчика, ну и деньги никуда налево не уйдут.

– Не обсуждались даты внедрения?

– Мы уже вступили в переговорный процесс. Я допускаю, что как раз с 1 сентября, скажем так, с последнего квартала текущего года можно будет этот проект запустить, и вся страна сможет посмотреть, как он работает. Уверен, как только проект будет реализован, интерес к цифровому рублю, в том числе со стороны предприятий, резко возрастет. Ну и еще раз хотел подчеркнуть, уже много раз говорил, что использование цифрового рубля будет абсолютно добровольным делом, это не обязательно, и поэтому слухи, которые распространяются, что всех загонят в цифровой рубль, – это неправда, никто не заинтересован в этом.

– Ну что же, будем ждать выхода цифрового рубля в массы. Хотелось бы также вас спросить, ожидаете ли вы расширение использования криптовалют во внешней торговле России?

– Криптовалюта уже активно используется во внешней торговле, многие наши организации ее используют для оплаты и экспорта, других взаиморасчетов, контактов со своими партнерами за рубежом, поскольку расчеты эти не видны нашим недругам. Конечно, принятие закона в более законное русло переведет эти взаимодействия. Мы рассчитываем, что принятие закона позволит эффективно бороться с теми, кто финансирует за счет криптовалют преступные операции. Все-таки большой объем преступных операций именно криптовалютами оплачивается, и нелегальный экспорт, и нелегальный импорт – тоже криптовалюты, не говоря уже, там, об убийствах, наркомании и так далее. В общем, с этим рынком надо бороться, и как раз внедрение закона, мы рассчитываем, позволит более эффективно бороться в том числе с финансированием, с использованием криптовалют в этих незаконных операциях.

– Вы недавно говорили, что поддерживаете легальный рынок криптовалют в нашей стране. Может быть, тоже есть уже какие-то сроки, когда закон вступит в силу? Может быть, даже в этом году? Или такой вероятности пока нет?

– Мы приняли закон, который регулирует использование криптовалют, в первом чтении. Соответственно, сейчас идет интенсивнейшая работа к тому, чтобы принять закон в июне. Мы такую задачу себе поставили, причем я на 99,9% уверен, что закон примут. Соответственно, он заработает уже со второй половины текущего года, но все меры ответственности за несоблюдение норм вступят в действие с 1 июля следующего года, потому что требуется перенастройка всей системы, это следующий шаг, но он тоже, я думаю, будет сделан в весеннюю сессию в ближайшее время, и все, закон заработает.

– Не могу вас также не спросить про ипотеку семей с детьми. Когда же все-таки нам ждать дифференциации?

– Все в руках Минфина, он имеет полномочия по изменению параметров льготной ипотеки. Возможно, с 1 июля эти параметры начнут действовать, но пока я вижу, что споры продолжаются. Допускаю, что вообще ничего не изменится, потому что есть и другие точки зрения. Есть точки зрения, что надо оставить все как есть. Ну и деньги, которые в бюджете необходимы, на субсидирование процентной ставки заложены, если деньги мы исчерпаем, то соответственно будем менять параметры текущего бюджета и вносить изменения, чтобы льготная ипотека обязательно продолжала действовать.

– Как вы считаете, есть ли риск охлаждения ипотечного рынка до уровня кризиса из-за высоких ставок?

– Ипотечный рынок точно охладился. Во-первых, высокие ставки, естественно, не стимулируют получение такого кредита. Они были там под 30%. И здесь, надо сказать, слава богу, ставки снизились уже в два раза примерно, снизились по сравнению с тем, что было, скажем так, год назад. Но все-таки они высокие, они там не ниже 16%, для обычных заемщиков понятно, что по льготной ипотеке там 6%, как я уже сказал. Так вот, мы ожидаем, что, когда ключевая ставка снизится, как я уже сказал, к концу года до 10-11%, ипотечные кредиты могут снизиться ниже 15%, по крайней мере, не больше 15%, соответственно, люди будут охотнее брать ипотечные кредиты, и тогда рынок оживет. На данный момент массовая ипотека фактически активно развивается только за счет льготной программы для семей с детьми.

– Вы раньше рассказывали, что комитет планирует внедрение использования цифровых финансовых активов в ипотечных проектах. Расскажите подробнее про эту инициативу, может быть, тоже есть сроки или подробности.

– Мы хотели, чтобы цифровые активы были задействованы. Цифровые активы легче выпустить, чем обычные ценные бумаги – облигации и так далее. Там регуляторика меньше, и естественно, проще привлекать деньги с рынка. Подготовили законопроект, направили его на заключение в правительство. Правительство выдало нам замечание к этому проекту. Мы сейчас замечание получили, доработаем. Я уверен, что по крайней мере в весеннюю сессию мы его внесем. И дай бог, чтобы в первом чтении приняли.

– Как вы оцениваете текущее состояние фондового рынка в России? И есть ли вероятность, что уже в ближайшие годы вернутся иностранные инвесторы?

– Ну, понятно, что иностранные инвесторы, уйдя с нашего рынка, несколько его, скажем так, подослабили, но начали активно приходить российские инвесторы. Во-первых, мы подрегулировали индивидуальные инвестиционные счета третьего типа (ИИС-3). И там уже сотни миллиардов, уже под триллион рублей, наши граждане инвестировали, используя этот инструмент, ИИС-3. Далее мы негосударственные пенсионные фонды тоже активно задействовали, чтобы привлекать деньги населения как раз на приобретение таких разных инструментов с фондового рынка, в том числе осуществлять долгосрочные инвестиции. И мы запустили на фондовый рынок страховые компании. Раньше они это не могли делать, теперь, привлекая деньги населения, они могут инвестировать эти деньги. Причем мы разделили привлечение денег в зависимости от квалификации инвестора.

– Не могу вас не спросить про исламское партнерство. Расскажите, как сейчас продвигается исламский банкинг. Вы на Казанском форуме сказали, что уже в этом месяце будет принят первый стандарт. Действительно ли это так? Все ли хорошо с работой?

– Процесс пошел, есть замечания ЦБ по первому стандарту, подготовленному Ассоциацией банков России. Мы рассчитываем, что в июне эти замечания отрегулируем, сейчас они уже в работе. Важно, чтобы Центральный банк одобрил нашу работу и согласился с тем, что они соответствуют законодательству, тем нормативам, которые ЦБ издал, и те организации, которые отвечают за духовную часть, они тоже должны одобрить. Но мы с ними в очень плотном контакте. Есть такая организация AAOIFI (Организация по бухгалтерскому учету и аудиту для исламских финансовых институтов – прим. ТАСС), они свое подразделение открыли в Татарстане. Как раз AAOIFI следит за правильностью тех стандартов, которые мы подготовили. В общем, мы работаем, в этом году четыре стандарта – у нас такой план – подготовить.

– Четыре стандарта планируете утвердить до конца года, правильно?

– До конца года. Причем эти стандарты в основном касаются инвестиционного процесса. Потому что, понятно, партнерское финансирование связано и просто с торговыми операциями. Но мне как законодателю больше интересна инвестиционная часть, потому что мы заинтересованы в длинных деньгах и считаем, что партнерское финансирование – это как раз такое правовое пространство, которое дает возможность привлекать длинные деньги. Причем не только из России, но и в том числе из арабских стран. То есть интерес к этому инструменту большой, и надеемся, что уже осенью этого года будет взрывной рост. Я думаю, что мы даже не дождемся окончания этого проекта, этого эксперимента. Поскольку сейчас он реализуется как эксперимент до 2028 года, сделаем его таким всероссийским законом, и многие регионы смогут его использовать.

– То есть расширение эксперимента на новые регионы планируется?

– Ну, по крайней мере я на это точно рассчитываю, и Центральный банк тоже готов на это, поскольку они говорили мне, если эксперимент будет нормально идти, а он точно пойдет нормально, то мы готовы снять ограничения, то есть предложить, распространить эти правила на всю страну.

– Хотелось бы поговорить с вами про скидки на маркетплейсах. Недавно Владимир Путин отметил работу по отказу от скидок на маркетплейсах. Каково ваше мнение в этом вопросе?

– Они используют монопольное положение и, естественно, начинают диктовать свои условия. То есть ваши товары будут продаваться дешевле, чем вы их продаете на рынке, что несправедливо. Причем это делается без согласования с продавцом, а просто в автоматическом режиме. Поэтому здесь президент отметил этот момент. И естественно, мы законодательно это тоже отрегулируем, чтобы таких ситуаций не было. По крайней мере, антимонопольный комитет точно, я уверен, должен отреагировать на замечания президента. А они это сделают, соответственно, вот эта часть будет отрегулирована и антимонопольным органом, и допускаю, что законодательство тоже мы поменяем соответствующим образом.

Но есть другая проблема, что они имеют свои, скажем так, банки, связанные с этими маркетплейсами, фактически загоняют тех, кто пользуется услугами маркетплейса, в эти банки. То есть хочешь покупать товары через нашу платформу, значит, со скидкой ты получишь этот товар, если обслуживаешься в нашем банке. Мы тоже выступили против этого. Вот эти наши требования, я уверен, что мы их продавим, примем. Особенно важно, что президент обратил внимание, хороший будет такой толчок, чтобы уравнять условия и пользователей как продавцов своих товаров через платформы, и покупателей товаров, чтобы были добросовестные условия, равные условия конкуренции.

– Вы заказываете что-нибудь на маркетплейсах?

– Я не любитель маркетплейсов, но заказываю. Иногда не хочется идти в магазин, поздно пришел с работы. И удобно, на самом деле.

– Когда нам примерно ждать решения по этому вопросу?

– Я думаю, что в весеннюю сессию мы это все отрегулируем. По крайней мере, мы давим и на Федеральную антимонопольную службу (ФАС), это их полномочия. Если два монополиста навязывают свои условия, то ФАС должна жестко отрегулировать.

– Недавно Эльвира Набиуллина, глава Центробанка, заявила, что с 1 сентября 2026 года вступят для одной банковской организации в силу нормы по ограничению числа карт. Пока что это 20 карт на одного человека, и вот в одной банковской организации – 10 карт. Полноценно норма уже в 2027 году, предположительно, заработает. Что вы думаете по этому вопросу? Согласны ли вы с этим? И как вы думаете, может ли Центробанк все-таки изменить условия?

– Цифра 20, которую ЦБ назвал, мне понятна. Хотя я предлагал даже когда-то достаточно давно и 5 карт, опираясь на свой опыт. Пусть будет 20 карт. Дальше возник вопрос, сколько карт одного банка должно быть на руках. Чтобы сохранить условия конкуренции, было предложение сделать 5 карт в одном банке. Вот услышали кредитные организации, увеличили до 10, но при этом если 20 будет в одном банке, то, к сожалению, может быть ситуация, когда все люди будут в одном банке. Дискуссия продолжается, я не могу сказать, что завтра будет так. Хотя закон точно примем в весеннюю сессию, это "Антифрод 2.0". Наша позиция и позиция нашего комитета по финансовому рынку такая, что все-таки надо ограничить число карт, которые на руках у одного человека находятся. Но там есть другая проблема, что надо инфраструктуру отладить, контроль: как проконтролировать, 20 он получил в одном банке или 10. Поэтому потребуется время, и только со следующего года эта норма начнет действовать.

– Вы в ходе нашей беседы очень много говорили, что планируете сделать в весеннюю сессию. Можете выделить ключевые законодательные инициативы, которые нужно реализовать до конца этого года?

– Ну вот "Антифрод 2.0", поскольку он направлен на борьбу с преступностью.

Наши граждане очень много теряют из-за того, что преступники, они же тоже не дремлют и разные современные технологии внедряют. Поэтому максимально мы должны защитить наших граждан. Для этого создается специальная система "Антифрод", которая будет контролировать, во-первых, проведение финансовых операций, получать информацию о сигналах недобросовестной деятельности на этом рынке и осуществлять обмен информацией между операторами связи и банками. Поэтому очень важно этот закон принять, чтобы такое взаимодействие наладить и усилить борьбу с преступными элементами. Ну и для меня, конечно, это очень важный закон, связанный с криптовалютами. Все его ждут: и криптовалютчики, и граждане, и государство. Потому что, как я уже сказал, криптовалюта используется в том числе для обеспечения внешнеэкономической деятельности, но и преступники ее активно используют. Поэтому важно отрегулировать этот рынок, и мы активно работаем, чтобы это сделать.